Будучи в Австралии, в Сиднее мы попали в огромный океанариум, размещенный в большом 3-4-этажном здании, которое разделено на много отсеков. В огромных аквариумах плавает почти все содержание моря-океана, включая огромных акул. Кровь стынет в жилах, когда видишь, как в 50 сантиметрах от носа, правда, за толстым стеклом, проплывает зубастая бестия, вглядываясь в тебя маленькими злыми глазками.
Отвлекусь от аквариума на минуту: однажды сосед-рыбак во Флориде подарил мне голову акулы. На суп. Голова была размером с человеческую, белая, гладкая, без чешуи с маленькими застывшими глазками и жутко острыми многочисленными зубами.
Просто жуть брала, и подташнивало смотреть и особенно держать эту голову; хотелось закричать и отбросить подальше. Но жадность кухарки не разрешала. Надо было разделить с кем-то плохие ощущения, и я, оторвав мужа от математических проблем на экране компьютера, заставила его взглянуть в эти мертвые глазки и оценить зубки. Муж спокойно взглянул и по-русски сказал, как всегда, неожиданную фразу (обычно предугадывая в разговорах две-три ожидаемые реплики, я за двадцать лет ни разу не угадала, что скажет мой муж): «Бедный, только мамУШка любила его!» Я долго не могла остановить смех.
Вернемся в аквариумы Сиднея. В одном из них я и увидела впервые морских коров. Так они там назывались. Им спустили на поддоне пучки свежайшего зеленого крупного салата. Они с аппетитом чавкали. Я, насмотревшись, собралась отойти, но увидела на стене рядом со стеклом небольшую латунную гравированную картинку. На ней был изображен парусный корабль в море и прыгающие в море с палубы матросы. Текст гласил: «Обезумевшие матросы, качающиеся на волнах месяцами, услышав нежное зовущее женское пение Сирен (это явление было уже упомянуто древними греками), бросались в воду и часто погибали».
Так на табличке указывалось, что эти звуки издавали морские коровы. Я тогда и не слышала такого, и не видела этих животных, но сейчас, живя с ними в одном районе, могу сказать, что звуков от них не слышала никогда, хоть и рядом бывала.
Когда я рассказываю об этом американцам в своей деревне, они, обычно не знающие ни Гомера, ни «Илиаду», ни «Одиссею», смотрят на меня с удивлением, как на рассказчика на китайском языке. Впрочем, мой русский английский звучит для них, наверное, так же.
На днях я плавала в моем райском теплом море (Мексиканский залив), что с удовольствием делаю ежедневно, а то и дважды в день. Я бы сказала, что море уж слишком теплое, как негорячее джакузи.
Даже бриз на берегу при выходе из воды кажется холодным при температуре 30 градусов Цельсия.
Много живности в теплой воде плавает вокруг, некоторые рыбы выскакивают из воды, пролетают метр и плюхаются в воду. Как ни старалась, причин не выяснила ни у рыбаков, ни у пляжников, ни у рыб самих. Рыбы, в отличие от людей, молчаливы.
Иногда вода вдруг «вскипает», как в горшочке, и выдает всплеск. Но не воды, а миллиона мелких рыбешек. Наверное, это детсадовские дела у них или тренировки полетов.
Иногда проплывает мимо электрический скат или их группка. Видела однажды большое темное, быстро двигающееся пятно, оказавшееся огромной стаей крупных крылатых скатов. Хорошо, успела отскочить.
Не знаю, что могло случиться, но однажды я почувствовала в воде сильнейшую ожоговую боль ступни. Думала, что это краб схватил или медуза обожгла. Но от краба остается крохотная ранка (было дело — большой краб позарился на мой красный ноготь), а боль ожога от медузы проходит быстро.
Тогда же боль была долгой и нестерпимой и никакого следа на коже не осталось.
Я собралась было в госпиталь, но по ощущениям и самодиагностике чувствовала себя нормально, без интоксикации, только с непрекращающейся болью, идущей вверх по ноге.
Сосед, бывалый флоридский абориген, сказал, что я, видимо, наступила на маленького ската. Боль на следующий день прошла. А через неделю я заметила какую-то бахрому из кожи на ступне.
Это была моя вздувшаяся старая кожа, носком снимаемая со всей ступни и даже с жесткой толстой пятки, вытоптавшей мили песчаного пляжа. Я порадовалась новой младенческой пяточке и забыла травму.
Утром и на закате довольно часто и близко можно видеть кувыркающихся дельфинов; рыба-игла, пугающая формой и движениями змеи, извивается рядом; пеликаны, называемые мной птеродактилями, могут камнем упасть с неба рядом с твоей головой, нырнуть и выскочить на поверхность воды с рыбой в длинном клюве, смешно подкидывая ее, чтобы она в зоб поместилась. Много раз пугалась, что птеродактиль нацелился на мой драгоценный глаз или оба. Счастье, что эта цель им неинтересна и они не промахиваются.
