Тут были и символы, и рисунки, и много строчек текста на арамейском. Это было зрелище, от которого нельзя оторвать глаз — хотелось всё рассмотреть и прочесть подробно… Но Блейк разбежался, прыгнул в волны и присоединился к резвящемуся в волнах мальчику.
После пляжа мальчишка эмоционально поведал матери свое впечатление о татуировке Б. и о том, что тот стесняется и собирается исправлять «ошибки молодости». Это был хороший правильный урок.
Мой сложившийся план по спасению птенца, выпавшего из гнезда, работал, чем я была горда, взяв на себя миссию матери Терезы (Дурезы, как я себя определяю).
Следующим этапом в моей программе, после диетического лечения и околопсихологической поддержки, было налаживание контакта Б. с отцом. Получилось!
Не знаю даже как. Просто я пообщалась с отцом, нашла точки соприкосновения и правильные слова.
И сам Блейк удивлялся: как это у тебя получилось. Они с отцом перестали держать режим молчания, прекратили игнорировать друг друга и стали нормально общаться. С матерью проблема была неразрешимой.
Она отвергла сына с детства, как и других своих детей, жила для себя — далеко, в другом штате.
Сравнительно недавно она снова закрыла перед его носом дверь, когда он к приполз к ней со своей бедой.
Болезненная тема была закрыта.
Я взяла активное шефство над Птенцом, погруженным в меланхолию и уныние по причине отсутствия абсолютно всего необходимого в данный момент жизни: машины, денег, работы, здоровья и даже надежды на светлое будущее. Я возила его на пляж, кормила и даже брала его с собой слушать оперы, что он с удовольствием воспринял. Он галантно выполнял функции
Кстати, он великолепный водитель, что нормально для американца, про которых говорят, что они родились в машине (частенько они даже 300 метров предпочитают проехать, а не пройти).
Вождение Б. спокойное и внимательное, а не как мое — нервное и скоростное. Я даже штрафы за это получаю.
Мне было интересно смотреть в его приятные глаза, направленные прямо на меня, а не отводившиеся в сторону, в пол, в потолок. Ему было интересно общаться со мной.
Для него стало откровением теплое и заботливое отношение, и он увидел много нового в русской пожилой женщине, так по-родственному относившейся к нему.
Высоко ценил он эту маленькую заботу, что было очень приятно и непривычно мне.
И абсолютная разность поколений, национальности, языка, привычек и обычаев в жизни, занятий, отношения к жизненному опыту — оказалось не преградой, а расширяло кругозор и вызывало взаимный интерес.
«Птенец», выпавший из гнезда, тоскующий по матери, отдалившейся от нее с детства, увидел во мне теплое материнское чувство и сразу назвал меня «грандма» — бабушка.
Кстати, он точно угадал мой возраст. Никто до него этого не мог, по причине моей моложавости, живости и шустрой социальной активности.
Я подумала о своем далеком во всех отношениях внуке и о том, что я бы поклонилась в ноги женщине, которая протянула бы ему руку помощи в минуту беды и отчаяния. Я просто с ума сходила, когда по ночам думала, что ему плохо, тоскливо, он в отчаянии.
Моя пустая «ниша внука», покрытая мхом и болью, вдруг заполнилась теплом и благодарностью, о которой я мечтала тщетно очень давно. Как говорит пословица: «Свято место пусто не бывает». И я назвала Птенца — внуком моей мечты.
Общение с молодыми всегда приятно, если они не манкируют тобой, не презирают, не отодвигают в сторону, как ненужный хлам, прислушивается к мнению, к интуиции — это просто подарок судьбы.
Я была удивлена, когда Блейк с радостью согласился сопровождать меня на оперу. Очень немногие из молодых ЗНАЮТ и любят оперу. Я думала, это вежливая реакция на мое желание отвлечь и развлечь его.
