Меня, правда, раздражал иногда его маскулинный запах — я думала, что все должны пахнуть лавандой.
Молодая была, глупая.
Моя личная жизнь после вдовства плавно менялась приблизительно каждые три года.
Я решительно отодвинула молодого Виктора через три года, и он очень болезненно воспринял этот разрыв.
Некоторые общие знакомые порвали со мной отношения, «отказали мне от дома», объяснив это тем, что я причинила глубокую боль хорошему, любящему человеку и довела его до попытки суицида.
Я этого не знала, я выживала, думала о дочери и не верила угрожающим бредням некоторых «опытных советчиков».
Больше я не встречала его никогда и не слышала о нем.
В вышеупомянутом киноконцертном зале, директор которого меня разыскал после Парижа и дружески опекал, проходило много событий. Однажды я пришла туда с подругой, мы увидели группу мужчин, подошли, и один из них галантно встал и разговаривал с нами стоя, а не сидя, вальяжно развалясь, как другие. Поговорили и отошли.
Подруга спросила: кто этот интересный мужчина?
И я, такая светская: «Не знаю, вроде видела его раньше… Наверное, главный инженер здешний, судя по осанке».
Она задала кому-то тот же вопрос, и ей ответили, удивившись ему, что этот красивый мужчина — диктор центрального телевидения!
Они с директором этого концертного зала приятельствовали.
Я поняла, почему мне показалось, что я его уже видела. Коротко поговорили. И я стала частенько его встречать на концертах, а то и прямо в метро (подозреваю, что он меня поджидал) на пути туда или обратно.
Тогда дикторов ЦТ было человек десять на всю страну, и все их знали в лицо: они ежедневно входили в наши дома через экраны, оставаясь небожителями.
Люди копировали их манеры, одежду, прически. И ликовали, если встречали на улице.
Позже я подружилась с диктором Светланой Жильцовой, которая вела КВН. Мы шли по улице Горького в Москве, навстречу двигалась грузная женщина в форме проводницы поезда, с двумя сумками.
Вдруг она увидела Светлану, ее лицо озарило изумление и промелькнула целая гамма чувств, и она, бросив на асфальт сумки, кинулась к Светлане, схватила ее за плечи и стала трясти, как яблоньку.
Жильцова возмущалась, вскрикивала, просила отпустить, но женщина трясла ее и причитала:
— Светлана Жильцова! Живая! Мужу расскажу, детям расскажу, соседям всем расскажу…
Я пыталась оттащить тетку, но она вцепилась намертво. Не помню, помог ли кто-то ее отцепить, по помню Светлану, дрожащую, сердитую до слез.
Эти избранные экраном люди были собственностью народа, их обсуждали, их личная жизнь муссировалась с большими искажениями, и это считалось нормальным и даже светским. Могли хвалить, могли осуждать!
Светлана рассказывала, как после одной из передач КВН она получила групповое письмо с некой фабрики, подписанное двумястами подписями, что весь коллектив фабрики осуждает ее за то, что она в брюках! Они думали, что она — советский человек, а она пособница западного растления.
Так вот, я удостоилась внимания одного из избранников экрана, Валерия М. Я узнала, что он приехал из провинции, работал в спортивной редакции местного ТВ, будучи мастером спорта. Он был невероятно хорош собой, и знаменитая женщина, диктор центрального телевидения, влюбившись, привезла его в Москву и внедрила в закрытую систему ЦТ. Я видела фотографии его молодого, когда он вел передачу «Спокойной ночи, малыши».
Наглядеться было невозможно.
После определенного периода изучения друг друга мы стали жить вместе и даже поженились вопреки желанию.
Он был разведен, имел дочку, с которой я наладила их регулярное общение. Был сложным, неровным, ироничным, очень эмоциональным человеком со своими ценностями, стандартами, спортивными пристрастиями. Но бескомпромиссно честным, что омрачало его карьеру на советском телевидении.
Он был умелым в бытовой жизни, но и невероятно требовательным. Я была пофигисткой. Случались частые прения.
Светлана Жильцова, с которой он меня и познакомил, спрашивала: «Как ты отпускаешь его на работу? Мы оттаскиваем от него женщин постоянно. Невозможно отлепить!» И назывались громкие женские имена.
Я смеялась, была не ревнива и знала, что он очень порядочен и в этом, хотя очень красив действительно.
И я знала, что до меня рядом с ним промелькнули очень известные и знаменитые красивые женщины.
Как я шутила, мои сестры по х…
Я работала пока в том же институте, диссертация накрывалась медным тазом из-за отсутствия времени и стимула.
И в нашей столовой, где питались сотрудники двух крупных соседних институтов, женщины подходили к моим сослуживцам и спрашивали:
— А правда, что Валерий М. женился на этой некрасивой и немолодой женщине?
И получали гордый ответ: «Да! На сотруднице именно нашего трудового коллектива!»
У нас была забавная свадьба с моими и его друзьями. Мою губу разнесло от герпеса, и я даже смеяться не могла.
Все издевались, строя гипотезы.
Свидетелем жениха был молодой диктор ТВ Дима Полетаев, красавчик, в которого были влюблены все девушки Советского Союза. И моя дочь долго чувствовала себя примой в школе — потому что Дима был на свадьбе ее мамы свидетелем.
