Оставшиеся несколько человек добрались до фермы, и фермер разрешил им переночевать с коровами, на сене. Они повалились и провалились в глубокий сон. Наутро — о чудо! — Ирина проснулась здоровой. Нервное потрясение прогнало болезнь!
Мать и дочь прожили на ферме две недели, спали там же. Людей с поезда оказалось много. Мужчины помогали фермеру, женщины старались чаще бывать на кухне: им давали похлебку. Александра на кухне не показывалась — стеснялась просить.
Через несколько дней пришли чехи и забрали мужчин. Среди них был один немец — учитель из России, мечтавший стать лесником. Он варил картошку и старался накормить всех. Немец этот стал другом семьи на всю жизнь.
Позже тех мужчин, у кого не оказалось оружия, выпустили, и они вернулись.
Через две недели вся группа тронулась в путь, забрав из поезда то, что осталось, так как там уже поработали мародёры. Ирина с негодованием и удивлением видела, как несколько женщин с алчными лицами шарили по чемоданам, и подумала: «Ведь кто-то так аккуратно складывал свои нужные и любимые вещи». Эти женщины были похожи на крыс.
Отправились на подводе в Староконицы и там увидели первого американца. Он жевал жвачку, проверяя документы. Они прикинулись давнишними иммигрантами. Это было 5 мая 1945 года. От него они и узнали, что война кончилась!
Александра и Ирина разместились в американском лагере для перемещенных лиц и жили в комнате, где размещалось в общей сложности пятнадцать человек. Перегородок не было. Спали на полу. Мужчины по ночам играли в карты, не давая уснуть.
Женщины собирали ягоды в лесу. Однажды Ирина осталась в лесу, пережидая дождь, а когда вернулась, мать страшно при всех накричала на нее, не в состоянии скрыть тревогу за дочь из-за бродивших по лесу дезертиров. В лагере все пытались заняться тем, что хоть чуть подкармливало. Ирина переписывала ноты, за что ей починили ботинки. В американском лагере для перемещенных лиц условия были не из лучших.
В лагере время от времени неофициально появлялся советский офицер, выискивая русских. Большинство перемещенных, выехавших из Советского Союза, затаивались или молчали, не желая показывать, что они русские: страх отправки в Россию под конвоем был паническим. Позже кто-то сообщил об этом коменданту лагеря, и у ворот поставили американского часового. Поиски русских прекратились.
Однажды при перевозке на грузовике группу женщин, в которой находилась Александра с дочерью, подвезли к советскому лагерю. Часовые стали спрашивать, кто они? Онемев от ужаса, они молчали, и после многократных вопросов часовой сказал с раздражением: «Черт их знает, кто они!» И их повезли дальше. Еще долго они не могли вымолвить слова, с трудом оправившись от испуга.
Чехия оставила след в душе как страна сказочной природы, заслонившей собой горести, трудности и постоянное гнетущее ожидание без конца.
Они пробыли в Чехии до конца войны. Война кончилась, но не кончились мытарства, скитания, бездомная жизнь. Они оказались в громадном лагере под Мюнхеном, разместившемся в частично разрушенных бывших казармах, где обитало более восьми тысяч беженцев двадцати семи национальностей.
В этом лагере прожили они три года.
Здесь, в мюнхенском лагере, энтузиастами при содействии американской администрации лагеря была организована консерватория наряду с гимназией. Там были и госпиталь, и церковь.
Студентов в консерватории было не так уж много, но пять имеющихся роялей не обеспечивали желающих — возникала постоянная междоусобица.
Наконец-то Ирина смогла серьезно заняться музыкой, а мама светилась гордостью. Ирина училась сама и преподавала музыку детям, получая за это плату сигаретами, которые потом продавали на черном рынке по 50 марок за пачку. На эти деньги покупали еду. Того, чем кормили в лагере, было недостаточно, чтобы выжить.
Еду раздавали из громадных баков серого цвета, и сама еда представляла собой жидкое серое варево. Но «не хлебом единым жив человек»! Здесь, в лагере, среди прочих жили и необыкновенные люди, личности, оставившие глубокий след в жизни, счастье общения с которыми потом длилось несколько десятков лет.
Одним из них был Георгий Кочевицкий — первый и последний в жизни Ирины учитель, благоговение перед которым она сохранила в течение пятидесяти лет всей своей последующей жизни. Родившийся в Петербурге и получивший блестящее образование, он отсидел в лагере пять лет как политический заключенный. Перед войной Кочевицкий преподавал в Гомеле и, пройдя страшные дороги войны, оставаясь удивительным человеком, был верен своему профессиональному долгу.
Позже, будучи в Америке, он встретил Нину Берберову, русскую писательницу, профессора Принстонского университета, и стал ее мужем (третьим), продолжая оставаться самим собой, а не мужем знаменитой жены.
После его смерти многочисленные благодарные ученики будут пытаться разными способами увековечить его память. Ему посвящены книги.
Когда он встретился с Ириной, он находился в лагере, там и работал, формируя будущую культуру, не принадлежащую пока никакой стране.
