Андрей ходил следом и на лице читался испуг. Он очень не любил болеть, а колдовство его сильно пугало.
-Кать, а что теперь будет?
-Надеюсь, что ничего.
Я хотела прибавить, что он должен обязательно причаститься, но было стыдно пользоваться сложившейся ситуацией, чтобы повернуть мужа к вере.
Читая Псалом 90 вместе с Андреем, я сожгла всё, что из обнаруженных находок горело, а что не горело, выбросила в мусоропровод.
Я тщательно вымыла руки с мылом и, стараясь подбодрить Андрея, весело предложила:
-Пойдём, попьём чайка.
Ксения была у бабушки с дедушкой, и мы пили чай вдвоём. Сначала пили молча, потом Андрей сказал:
-Я не пойду завтра на работу.
-Почему?
-Плохо себя чувствую.
Я посмотрела на него и мысленно добавила: «И боюсь».
Андрей, словно прочитав мои мысли, добавил:
-И страшно мне.
-Когда человек молится и причащается, ему колдовство не страшно.
-Почему?
-Молитва и причастие – это как лекарство от колдовства.
Андрей посмотрел в окно и вдруг сказал очень грустным голосом:
-Знаешь, Кать, я как начал задыхаться, по-другому на всё посмотрел.
-На что?
-На всё. Оказывается, я очень боюсь смерти.
-Её все боятся.
-Я вспомнил, что ты говорила про смысл жизни. Ты, наверное, права. Я посмеивался над тобой, когда ты переживала из-за того, что стареешь, а сейчас вдруг всё понял. Мне тоже страшно стариться. Страшно умирать. Многое я делаю из-за этого страха. Причём, даже сам себе в том не признаюсь.
В голосе мужа слышалась тоска, и я начала его успокаивать:
-Не переживай. Не только ты испытываешь подобное. Просто мы перешли в другую возрастную категорию. Перешли в возраст, с высоты которого виден край жизни. И естественно, возникает желание - подвести итог уже сделанному. Найти новые пути к новым целям. Многое, кажущееся важным когда-то, уже потеряло свою ценность. Мы уже как бы завершили один этап, а к другому ещё не перешли. Да и чтоб перейти, нужно его определить для себя, найти. Я, наверное, очень сумбурно говорю, непонятно.
-Нет, почему же. Всё понятно.
-Вот ты сам сказал, что в отношение с Аней опять почувствовал себя молодым. А нам нужно не играть в молодость, а жить в зрелости и готовиться к старости.
-Кать, - перебил меня Андрей, - погружение в веру пугает меня. Ведь начать верить и выполнять обязанности христианина, это значит – изменить всю жизнь.
-Постараться изменить, - перебила я Андрея. – Но согласись, нравится тебе или нет, а старость все равно придёт, как от неё не беги. И смерть все равно посетит каждого. Так не лучше ли к этому приготовиться? А погрузиться в веру, без самой веры, нельзя. Если проанализировать нашу с тобой жизнь, разве ты не чувствовал помощь Божью? Помнишь, сколько раз ты говорил: «Бог меня любит. Он мне помогает». Говорил?
-Говорил.
-Андрей, за последнее время я многое увидела и многое прочитала. Это многое изменило мои взгляды, и теперь я понимаю то, чего не понимала раньше. Я очень хочу, чтобы и ты понял, но наверное, я не в силах объяснить. У меня просто не получается. Я говорила с Ириной Петровной, Татьяниной мамой. Она сказала мне слова, которые затронули душу. Потом произошли события, заставившие по-новому посмотреть на многое. Я думаю, что человек не может быть ни с Богом, ни с дьяволом. Он обязательно склонится либо туда, либо сюда. Третьего не дано.
Я рассказала Андрею про разговор с тётей Ириной. Про колдунью, про Толика, про Маринку и Игоря. Рассказала об исповеди и причащении, о том обновлении, которое испытала после них. Он внимательно слушал меня, не перебивая.
Говорила я долго и когда закончила, Андрей сказал задумчиво:
-Знаешь, я во многом с тобой согласен. Я обязательно прочту книги, которые ты мне дала. И ещё… я хочу исповедоваться и, наверное,.. причаститься.
Я впервые за последние дни в порыве радости обняла Андрея и поцеловала в щёку.
Он широко улыбнулся и сразу расслабился как ребёнок, который ждал в детском саду свою маму и, наконец, дождался.
Когда я уже засыпала, лёжа в постели, Андрей позвал меня:
-Катя.
-Что?
-Я не хочу завтра идти на работу, но у меня там есть фотографии и мои, и семьи. Как бы их забрать?
Я поняла, что тема колдовства ещё не изгладилась из сознания Андрея.
-А зачем их забирать?
-Я слышал, что иногда, когда колдуют или ворожат, что, наверное, одно и то же, используют фотографии. Мне бы не хотелось, чтобы мои фото или фото моей семьи попали в руки шарлатанки, или ещё хуже колдуньи.
-Ладно. Если хочешь, я завтра утром зайду к тебе на работу и заберу фотографии.
Андрей очень обрадовался моему предложению:
-Правда?
-Да.
-Забери, Котенок, пожалуйста.
-Ладно, спи.
***
Утром, взяв ключи у Андрея от его кабинета, я пошла в издательство. Я торопилась, чтобы успеть до того, как все придут на работу, чтобы лишний раз ничего не объяснять и ничего не придумывать.
К сожалению, как не торопилась, пришла лишь на двадцать минут раньше начала рабочего дня, и в здании уже были люди. Я постаралась, как можно незаметней, проскользнуть к кабинету, и легко справившись с замком, вошла внутрь.
