Многое забылось. Помню только, что Демичеву, человеку умному и интеллигентному (у меня с ним будет еще не одна встреча), пришлось нелегко суммировать все то, что наговорила писательская братия в его кабинете. Прощался он со всеми нами пожатием руки. А когда я подошел к нему, рядом вдруг оказался Софронов и сказал:
— Петр Нилович, я рекомендую Стаднюка своим заместителем в «Огонек». Поддержите, пожалуйста.
— Поддерживаю, — без колебания ответил Демичев. Так я стал заместителем главного редактора журнала «Огонек», проработав на этом посту семь лет.
Работа в «Огоньке» забирала много сил и времени. Но была она мне по душе не только потому, что каждую неделю выходил журнал, в котором виделись и мои труды. Главное — я почувствовал себя на орбите конкретных литературных дел, отвечая за публикуемые повести и рассказы, стихи и литературоведческие статьи. Номера «Огонька» мы вели поочередно с Борисом Владимировичем Ивановым, работая в дружбе и согласии; я многое перенимал из его богатого опыта. Было также приятно, что непрерывно расширялся круг моих друзей и знакомых. Многим я стал нужным, и пусть иногда ощущал «горчинку» в этой кому-то нужности, но и было чувство удовлетворенности.
Однако личные мои творческие замыслы не угасали. Очень хотелось, чтоб роман «Люди не ангелы», посвященный Украине, был издан в Киеве. Но, как сообщала мне «разведка», там роману был поставлен железный заслон сразу же после его выхода в свет. Секретарь по идеологии ЦК партии Украины А. Д. Скаба трижды, когда вставал вопрос об издании «Людей», произносил одну и ту же сакраментальную фразу: «Что позволено Москве, то не обязательно Украине». И все-таки в 1965 году первая книга романа увидела свет на украинском языке, но только после того, как была опубликована в «Роман-газете».
А меня подогревал для дальнейшей работы обрушившийся шквал писем откликов на роман. Особенно интересны были послания от украинцев, живущих в других странах — Канаде, США, ФРГ, Словакии. Весьма интересным показалось более позднее письмо из Бруклина от Н. Осыньской. Предлагаю его вниманию читателей в моем переводе с украинского.
23 октября 1967 года. Бруклин, США
Прочитала я Вашу повесть «Люди не ангелы», и захотелось мне больше узнать о Вас, что Вы за человек, что за писатель, почему до сих пор не писали ничего о Вашем творчестве в украинской критике как украинского писателя. В биографической справке, которая сопровождает повесть, написано так невыразительно, что трудно было сложить полное о Вас представление. Обратила я внимание на то, что Вы пишете интенсивно: за 10 лет написали 6 повестей. Но меня сбила с толку последняя фраза: «Член Союза советских писателей», — почему не сказано «Украины»?
Тот факт, что повесть «Люди не ангелы» — перевод с русского языка, еще всего мне не сказал. Ведь вообще известно, что в России цензурные ограничения намного меньше, чем на Украине, и я подумала было, что это Вы сначала издались на русском, чтобы затем издаться и на родном украинском языке. Так когда-то сделала писательница Тулуб с романом «Людоловы»: когда на Украине это произведение побоялись разрешить, она издала его в России, а затем оно вышло и на Украине на украинском. Эта догадка тем более была возможна потому, что Ваша повесть очень смело написана и для нее нужно было разрешение, если, может, не самого Хрущева, то, во всяком случае, наивысших политических руководителей Советского Союза. Так правдиво о советской действительности до сих пор могли писать только наши эмигрантские писатели, — советские боялись. Не зря ее перевели и издали в Англии на английском языке: в вольном мире какого-нибудь хлама не будут издавать. А Вы же написали не только правдиво, но и талантливо!
Искала я о Вас информацию в Украинской энциклопедии, в справочниках об украинских писателях — нигде про Вас ни малейшего воспоминания! И наконец услышала о Вас правду из уст поэта В. Коротича, когда он был в Нью-Йорке. Коротич сказал (на мой вопрос, который слышали 200 украинцев в зале круглого стола): «Стаднюк — украинец, но пишет по-русски». Это всех ошеломило. «Как? — удивлялись люди. — Это же не пора Гоголя, когда украинская литература не имела никакой перспективы, а пятый десяток лет после Октябрьской революции, когда украинская литература стала на весь мир известна?!»
