По весне мы ловили кораблики, те ростки, что падали с деревьев. И наудачу совершали тайный обряд, тебе не расскажу, потому что он тайный. Зимой глядели на звёздное небо и удивлялись, что темнеет уже к четырём-пяти часам, времени выхода на прогулку. Я собирал новости и свои мысли, ожидания и чувствовал их отдельно друг от друга. Например, я сидел после обеда в тихий час и ждал маму, которая обещала что-то купить, такое ценное для меня, да и для всех моих сверстников. И вот тогда один, сидя в игрушках разных ребят, я видел лучи моего ожидания новой части «Пиратов Карибского моря», а отдельно висел луч размышления о судьбе какого-то человека, где его ущемили, и какое право у него есть ответить. Главное, что это было у меня без удержки и приходило само собой. Думаю, это гармония. Но было другое время, такое, что приходил домой и там неуверенно толкал себя к разговорам с сестрой и родителями об истине, что чувствовал всей душой и боролся, даже ночью (под кроватью с казаками), за право вести истину с собой в любых местах, где бы ты ни был. И появлялось чувство аскета. Например, я не мечтал до лет пяти и первый раз дал себе помечтать, как учитель ученику, то есть по правилам: мечтают дети о машинке, значит, и я буду о ней. Научиться мечтать – вообще сложная наука. Мечтать именно от своего сердца я научился лишь в школе и то не в первые четыре года. Но мечта была у нас верою, верою в то, что замечают лишь дети и дураки (юродивые), она черпалась из мультиков, книжек, маминых колыбельных и игр в пиратов. Вера в чудо сотворения живого в каждую мелочь, каждую пылинку на этом свете.
Ведь только в школе говорят и учат: смотри, человек – это живое, а камень – это неживое. И тут надо правильно воспринять: да, камень неживой, но он часть мира, в мире которого человек ходит по этому камню, стучит им или, в общем, просто замечает!
Первая любовь моя перешла из сада в начальную школу (они были совмещены) и длилась пять лет, но чувствую, в сердце, там, она-то есть. Её звали Катя, она была самой красивой девочкой в классе, и чувствовалось, что не одному мне так кажется (по секрету). Я хотел сидеть с ней за одной партой и разговаривать. Какое-то время так и было, я, безусловно, счастлив был. Но из-за этих как раз разговоров нас рассадили. Но появился как раз ВК, там было клёво тогда. Граффити на стенах, статусы: влюблён, свободен, в поиске, все сложно. Я решил, что это моя любовь на всю жизнь. Мы переписывались там почти каждый день, а в школе не разговаривали. Ну-ну-ну, что-то я слишком увлёкся про садик. Дальше. Я признался ей в чувствах только на выпускном из начальной школы, в самый последний день, когда мы виделись.
Начало сегодняшнего периода: сон-вдох-сон
Переезд
Я ни перед кем не отчитываюсь. Но это будет звучать, как льготная карта «Мир» для пенсионеров. Не было звука поезда или шума самолёта. Всё пришло в один миг, я здесь. Вот тут, ни друзей, ни родственников, ни знакомых. Я был ещё аскет, поэтому новая жизнь – лишь новые испытания. Непросто. Кто тут, в селе, поймёт образ мысли коренного москвича? Оторванный от родного, ты прижимаешься к земле. Оказалось, всё так, в принципе, в новой школе сельские ребята были грубы и фамильярны. Им казалось, что я просто дурак, а я считал дураками их. Тогда столкнулся именно с тем, что называется мышлением толпы. Когда мне казалось, что я классно подстригся, кто-нибудь да показывал: не, дурак ты. Я чувствовал гнёт их мыслей и иногда тушевался. Что случилось и в тот день. Был уже конец октября, и уже выпал первый снег. Мы играли в снежки, и я попал в голову парню на пару классов младше меня, он разозлился тем, что над ним начали дразниться. И начал драку со мной. И я стушевался, ведь не хотел, чтобы его дразнили, но и сам неловко выглядел бы в лице одноклассников. И тогда я настучал ему по голове, он разозлился ещё больше. Что же это? И, взяв огромный камень, захотел в нас его пульнуть. Мы разбежались, а он кричал нам вслед что-то обидное. Мне стало стыдно сразу. Но что делать, не идти же к нему в таком настроении, и пошёл домой. На следующий день оказалось, что он сын полицейской по делам несовершеннолетних. И тогда мне дали выбор: иди и извинись или полиция. Я решил извиниться, набравшись смелости, пошёл в другой корпус. И перед первым уроком зашёл к нему в класс. Все смотрели на меня и ждали, что я сделаю. Я подошёл к его парте и извинился. Как ребёнок ребёнку. Он сказал: прощаю, и мы пожали друг другу руки. Я вышел, чувствуя прощение и отпускающее меня давление. Одноклассникам ничего сильно не рассказывал и через пару недель перешёл в другую школу.
Новая школа была в городе. Я с энтузиазмом ждал её, чувствуя, что здесь мне понравится больше. (Ред.)
