Я набрал его еще раз. Он сбросил. И снова сбросил. А потом, видимо, выключил звук. Я перестал набирать его номер. Да, возможно, я потерял бизнес, но я еще мог сделать несколько вещей, которые бы существенно осложнили им жизнь.
Сначала я заморозил выплаты в партнерке. На моем счету осталось около тридцати тысяч долларов. Не так уж и много и куда меньше, чем я был должен вебмастерам. Но если спасать, то сначала себя. Я перекинул деньги на другой кошелек, а потом вывел несколькими переводами на несколько своих карт.
Примерно в это время мне позвонила Валя из Самары и сообщила, что Антон Владимирович только что приземлился в Домодедово. Понимая, что счет уже пошел на часы, я наплел Вале сложную историю из смеси лжи и правды, в которой Антон выходил последним подонком. Валя была моим человеком – я нанимал ее лично, в отличие от многих сотрудников. Она мне поверила.
С помощью Вали и дяди Васи, которого пришлось тоже подключить, мне удалось заморозить работу офиса: отключить все телефоны и распустить сотрудников. Оставалось только слить остаток средств с расчетного счета – это я мог сделать только лично, клиент-банк мы так и не поставили, и провести несколько встреч с ключевыми покупателями. Я понимал, что мне нечего им предложить, но испортить работу Антону я мог: например, намекнуть на проверки на серость поставляемого товара. То, что такая угроза бьет прежде всего по мне самому, я в тот момент не осознавал.
– Мне надо срочно в Самару, – сообщил я Оксане.
– Я с тобой.
– Да я по делам, – у меня язык не поворачивался сказать, что бизнеса больше нет и как дальше и на что жить, я даже не представляю.
– Ты вечно по делам и один. Может, ты там любовницу завел?
– О чем ты? Мне действительно надо и срочно.
– Отлично, я только Машку соберу.
– Машку-то зачем?!
– А кому я ее оставлю?
– Обе оставайтесь, мне уже надо ехать, некогда ждать.
– Десять минут подождешь. Я быстро.
– Черт с тобой, только быстро.
Через полчаса мы все спустились вниз к припаркованному автомобилю. Машка вдруг расплакалась. Пришлось ее успокаивать. Я начал раздражаться. Время шло. По моим оценкам, через три часа Антон должен был сесть в самолет до Самары, потом около двух часов в воздухе, еще полчаса-час на то, чтобы выбраться в центр. Время шло даже не на часы – на минуты.
– Быстрее!
– Да-да, уже все, садимся, – огрызнулась Оксана.
Мы, наконец, отправились в путь. Поскольку на разговор не был настроен никто из нас, то я включил радио. Машка, как я видел в зеркало, задремала.
– Оксан? – вдруг неожиданно спросил я.
– Что?
– Ты не жалеешь, что мы вместе?
– Это что за речи, товарищ Евгений?
– Иногда мне кажется, что я такой глупый. И что со мной тяжело.
– Да, ты глупый. И ты временами безрассудный. И с тобой тяжело. Но я тебя люблю. И поэтому считаю эти мелочи просто частью твоего характера.
– Отлично, – выдохнул я. Стало вдруг легче.
– Что-то случилось?
– …Да. Можно и так сказать.
– А как еще можно сказать?
– Ксюш, возможно, скоро придется сильно поджаться. И в Самару мы точно не переезжаем. Кажется, я только что потерял бизнес.
– А зачем тогда мы едем?
– Надо сделать несколько дел, прежде чем все закончится.
– Ну и ладно. Мне никогда не нравилась идея с переездом в Самару. Большие города пугают меня.
– Но там больше возможностей!
– Я за спокойствие. Посмотри на себя – на тебе лица нет из-за твоего бизнеса.
– Наверно, ты права.
Оксана наклонилась ко мне и поцеловала в губы.
– Дурочка! Мне же дороги не видно! – закричал я.
– Я тебя люблю, – прошептала она, улыбнувшись.
Мы снова замолчали. Я включил радио. Оксана задремала. Я вел машину и думал о том, какой же я осел, что не подготовил плацдарм для отступления. Ведь я мог легко на заработанные деньги развернуть пару партнерок и стричь небольшие купоны на старость. Или запустить какие-то стартапы, которые бы сделали меня публичной и популярной фигурой, а значит, дать доступ к деньгам инвесторов, не таких вороватых, как Владимир. Черт, я мог сделать так много и снова упустил момент.
Я совершенно не понимал, зачем я еду. Что мне даст эта поездка? Вдруг все показалось таким мелочным, таким суетным. Тех тридцати тысяч вполне бы хватило на разворачивание небольшого бизнеса в родном городе. Но тут с новой силой разгорелась жажда мести. И я придавил педаль газа. От рычания мотора проснулась Машка и расплакалась. Оксана тоже проснулась и посмотрела на дочь.
– Сейчас, Машенька, сейчас. Голодная, наверное.
Оксана отстегнула ремень и потянулась за Машкой. В этот момент она перекрыла мне обзор, а когда она сдвинулась, наша машина выпрыгнула с пригорка, и я увидел летящий навстречу борт грузовика.
Дальше я словно в замедленной съемке смотрел, как сминается передняя часть «Ауди» с моей стороны. Услышал, как скрипит сминаемый металл, как с глухим звоном лопнуло лобовое стекло. Тут дикая боль пронзила ноги и затем тело. Я потерял сознание.
