Владиславу не помогло то, что он намертво отрицал свою причастность к атаке на "ВанКей" - авиакомпания требовала чьей-то крови, и его фигура как нельзя больше для этого подходила. Наш биллинг понемногу восстанавливал репутацию, в том числе благодаря моим усилиям, но это уже не могло убедить вернуться единственного крупного клиента. Наша работа была переориентирована на работу с мелкими и средними продавцами, что сказалось и на рекламной политике в целом.
После выкладки прайса на стоимость комментариев в политических блогах основным методом для ответа на любую критику сторонников оппозиции стало обвинение в
продажности. Выглядело это так смешно, в стиле "а вот у вас тоже все плохо", что никто не верил в такую аргументацию. Хотя это не мешало оппозиционерам снова и снова наступать в ту же лужу.
С другой стороны, то, что имя Николая Николаевича оказалось потрепанным в этих баталиях, стало причиной пристальной слежки за ним. Я нашел на некоторых сайтах упоминание о возможности существования у него счетов в офшорных банках. Я знал, правда, всего об одном. И о недвижимости в США - этого не было, Коля бы знал, но кого интересует правда и достоверность информации, как говорил один теперь знакомый журналист.
Кстати, его недавно избили. Шум, впрочем, вышел небольшой. Несколько ударов трубой по голове в подъезде. На фотографии он криво улыбался и обвинял в нападении сторонников власти. Зачем этой власти бить желтого журналиста по голове, когда можно посадить или просто закрыть его блог, он не пояснял. Я же подумал, что парень написал что-то не то о ком-то, у кого есть брутальные дружки из подворотни. Вот и отхватил. Как говорил один сыщик в старом детективе: если произошло убийство, то ищите сына садовника. Не надо стараться в каждом преступлении видеть интригу. Иногда получить трубой по башке - это просто месть недовольного гопника.
Я безуспешно пытался найти хоть что-то о Веронике. Она была как тень в неосвещенной комнате - полностью невидима. Вот и верь тому, что в Интернете каждый хоть как-то но оставил след. Ни в соцсетях, ни на форумах, только фамилия в списке выпускников вузов и все.
Вечером Аня сходила за сыном. Мальчик и Катя быстро подружились. Так быстро, что я даже засомневался в искренности девочки. Но нет, она с интересом, как мне показалось, возилась с малышом, вовсе не заставляя его чувствовать себя ущемленным. И при этом не заигрывала с ним, как часто это себе позволяют взрослые в общении с детьми.
Они играли до десяти часов, пока маленький Женя не стал клевать носом. Аня уложила его на этот раз не в гостиной, где он обычно спал, а в своей спальне, разделив кровать между ним и Катей. Женя вырубился почти сразу, а Кате я читал книгу еще около часа, пока ее не повело от усталости. Я укрыл ее одеялом, поцеловал в лоб и вышел из комнаты. Аня смотрела телевизор на самом низком уровне громкости. Я сел рядом.
- Не поверишь, никогда не страдала привязанностью к ящику. А теперь каждый день понемногу смотрю. Наверно, старею.
- Да нет, ты еще совсем ничего, - заметил я.
- Грубиян! Девушки с годами только хорошеют! - Притворно возмутилась она. Она и правда выглядела лишь немногим старше момента, когда мы встретились. Конечно, ушла та юношеская припухлость, все черты лица стали острее и жестче. Но вместе с тем появилась какая-то особенная женственность, присущая только женщинам с жизненным опытом. Трудно было назвать ее зрелой по возрасту - ей было сейчас всего где-то двадцать пять, двадцать семь - никогда не знал ее года рождения. Все черты, которые я наблюдал раньше у женщин с опытом, у нее проявились в полной мере: особенный оценивающий взгляд, плавность движений, некая небрежность в поведении и одежде, но которую нельзя назвать распущенностью.
Я встал и пошел на кухню. Мне надо было выспаться перед полетом обратно. Уже на кухне я услышал, как скрипит диван, который раскладывает Аня. Спустя пару минут она зашла с подушкой и одеялом в руке.
- Так что, ты слева или справа, - игриво улыбнулась она. Подошла ко мне и нежно поцеловала. - Я рада, что ты вернулся.
- Я не так уж и долго отсутствовал.
- Нет. Вернулся ты, прежний, которого я полюбила тогда, после первой встречи.
Вот тут уже я не стал ждать. Тепло волной накрыло мое тело от кончиков пальцев на ногах до самой макушки. Я стиснул Аню в объятиях и начал покрывать ее поцелуями: глаза, щеки, губы, шея... Когда я дошел до того, чтобы растегнуть ворот ее спортивного костюма, она остановила меня и приложила палец к губам.
- Я проверю детей, - и выбежала на цыпочках из кухни. Так вот, какая она, семейная жизнь! Не очень-то, если сказать правду.
Минуту спустя Аня появилась в дверном проеме и поманила меня пальцем, а потом погасила свет. В гостиной царил полумрак. Это, однако, не мешало нам кружить друг друга в объятиях, срывая одежду. У меня не было секса с тех пор, как появилась Катя, и я боялся, что все кончится слишком быстро, но Аня словно чувствовала мою неуверенность, а может просто растягивала удовольствие.
