Ни подписи, да и адрес явно зарегистрирован вчера – ничего не говорящий набор букв и цифр до собачки. Я ввел адрес в поиск – ничего. Проверил заголовки письма – айпи, с которого ушло письмо, указывало на Белиз. Автор не так уж и плохо разбирался в Сети, если использовал для отправки почты прокси-сервера. Мне стоило сразу удалить такое предложение и забыть его как страшный сон. Но я настолько хотел что-то изменить в своей опостылевшей жизни калеки с чувством вины, что почти сразу написал ответ.
«С интересом рассмотрю ваше предложение. Нужно больше подробностей».
Чтобы отправить письмо, я тоже воспользовался прокси-сервером. Раз уж мне навязывают игру, почему бы не ответить тем же. Ответ пришел только на третий день, когда я уже перестал его ждать.
«Что вы знаете о хайпах? Советую пополнить свою копилку знаний».
Что я знал на тот момент о хайпах? Ничего. Я открыл поиск и начал изучать доступную информацию. HYIP – High Yield Investment Program, инвестиционные фонды с высокими рисками. Заработать на таких фондах можно, только если ты его организовал или вступил в самом начале. Распознать, является ли инвестиционный фонд хайпом, не всегда возможно. Часто истина вскрывается только тогда, когда фонд начинает схлопываться из-за невозможности выплат. Тем не менее существует огромное количество людей и форумов, где такие фонды воспринимают как реальный способ заработка – главное, успеть вовремя разобраться, когда стоит зафиксировать прибыль и выйти из проекта.
«Копилку пополнил. Что дальше?»
Мой ответ неизвестному абоненту ушел тоже спустя несколько дней – сразу, как я разобрался с хайпами настолько, чтобы вопросы о них не могли поставить меня в тупик.
«Идея проста. Есть возможность инвестирования в серьезный проект с хорошими перспективами развития. Однако собрать нужную сумму традиционными методами не представляется возможным, особенно если учесть, что вложения будут долгосрочными. Высокие выплаты по процентам позволяют привлечь при правильном пиаре достаточно большое количество участников, чтобы собрать необходимый капитал. Новые участники обеспечат выплаты старым участникам на время развития проекта. В случае если что-то пойдет не так, все развалится, как очередной хайп, но проект останется. Если же удастся сохранить движение средств в положительной зоне, то из прибыли проекта можно будет компенсировать проценты и закрыть фонд. Остается грамотно все просчитать и начать собирать деньги. Нужно собрать порядка ста миллионов рублей. Это возможно?»
Читая, я улыбался. Пытаясь говорить о компенсации процентов за счет инвестируемого проекта, мой неизвестный абонент явно лукавил, если, конечно, речь не шла о наркотиках и оружии. Конечно, речь шла о заработке на новых участниках, а потом быстром сворачивании всего проекта с фиксацией прибыли. По-другому хайпы не работают. Но сумма! Сто миллионов! Это примерно три с половиной миллиона долларов! Вот это размах!
Жучок внутри меня снова зашептал: удали эти письма и забудь, ничего хорошего из этого не выйдет. И с другой стороны – это невозможно, это слишком большие деньги. Моя рука навела мышку на кнопку «Удалить», палец гулял по левой клавише. Краем глаза я уловил смену ленты новостей и отвлекся, чтобы их прочитать. Одна из заметок привлекла мое внимание и дала идею, что ответить моему абоненту. Я быстро набрал несколько строк и отправил письмо. Я хотел знать больше о проекте, в который будут вложены деньги. И я хотел понимать свой личный интерес. Кровь буквально закипела в моих жилах, когда я понял, что это вполне решаемая задача.
Вечером с запунцовевшими от бурлящей крови щеками я выкатился к ужину. Когда трапеза была закончена, я взял руку Оксаны и сказал.
– Ничего не выйдет. Думаю, что тебе надо уехать.
Она шумно выдохнула, словно скинула с плеч тяжелый груз.
– Хорошо.
Утром я проснулся от того, что хлопнула входная дверь. Я снова остался один.
Место для встречи специально было выбрано людное – кафе в торговом центре. Не то чтобы я боялся своих собеседников, но лишняя осторожность никогда не помешает. Кроме того, намного удобнее сидеть в коляске за столиком в ресторанном дворике, чем пытаться устроиться в нем же в отдельно стоящем кафе. Люди тоже обращают внимание на калеку, но не отводят глаза, так как спешат по своим делам и быстро пробегают мимо. В кафе же на колясочника обязательно пялятся – все равно в ожидании заказа заняться нечем.
Они сидели напротив, все как близнецы – в костюмах. Владислав – молодой человек, чей возраст прятался между двадцатью пятью и тридцатью пятью годами. Чисто выбритый, с зализанными назад волосами; взгляд его лениво раздевал проходящих мимо девушек. Он и вел себя так же: манерно, словно делая одолжение каждым словом, которое произносит.