Изучив квартиру, а бабуля жила в небольшой двухкомнатной квартире еще брежневской постройки, Аня закрыла дверь в бабушкину спальню и поинтересовалась здоровьем моей старушки.
Нормально вроде, сегодня был, врачи хотят продержать ее еще недельку.
Это так плохо, когда болеют любимые люди.
Да, плохо.
Давай сразу решим, — Аня подошла к дивану в гостиной, — ты будет спать слева или справа? Я люблю слева.
И вот тут я вспотел, тысячи иголочек пронзили мое тело от кончиков пальцев ног до макушки головы. Я ничего не ответил. Слова просто застряли у меня в горле.
Ты подумай. Я в душ, — и тонкий аромат ее духов проскользнул мимо меня в ванную комнату.
Когда она вернулась, я уже застелил диван и твердо, раз десять подумав, решил провести эту ночь на бабушкиной кровати. Я уже выходил из комнаты, когда Аня остановила меня и поцеловала. А потом отвела обратно на диван. По пути ее рука задела выключатель. Комната и мой мозг погрузились в теплую темноту.
Я проснулся от шипения. Открыл глаза и рядом была только примятая простынь. Судя по положению тела, я проспал всю ночь справа — джентльмен, а то ж. Шипение шло со стороны кухни. Я натянул брюки, поскольку трусы так и не нашел и выдвинулся на запах. Аня в моих боксерках и майке жарила яичницу.
Извини, что не блинчики, у тебя молока нет.
Я не люблю молоко.
Садись, сейчас будем кушать.
Я сел. Но один вопрос так и просился на язык. Даже не вопрос.
Ты такая простая.
Аня обернулась и с хитрым прищуром посмотрела на меня.
А тебе надо в игры поиграть, пожеманиться? Мне это кажется глупым. Ты умный и славный. Я тебе интересна. Ты мне тоже интересен. Зачем тогда лишние церемонии.
Это как-то…
Неправильно?
Необычно.
Пусть так. Но мне кажется все довольны. Или нет? — Она подскочила и клюнула своими губами мои.
Доволен. Еще как.
Вот и славно. Ешь! — И на мою тарелку скользнул ломоть яичницы. Второй проследовал на вторую тарелку. — Ты не заморачивайся. Все в порядке. Никаких обязательств. Захочешь сказать до свидания, просто скажи и все.
Не захочу.
Захочешь, потом захочешь. Это жизнь.
Чудная ты.
Поев, она быстро переоделась и исчезла из дома вместе с рулонами фолии. У меня не было никаких ее контактов — ни телефона, ни адреса, только место работы. А так хотелось снова услышать ее голос. Я хотел сразу сорваться за ней, но не мог оставить бабулю, которая во время визита в больницу с интересом смотрела на мое улыбающееся лицо и гадала о причинах моего настроения.
Прошло несколько дней, наступила пятница, бабушка пошла на поправку и до ее выписки оставалось несколько дней. Я стал понемногу собираться и прибираться — надо было оставить бабуле чистую квартиру. Тем более, что после выписки у бабушки решила погостить мать, специально взяла для этого отпуск с понедельника. Но звонку в дверь я удивился — не думал, что мать приедет раньше. На пороге стояла Аня. В слезах.
— Что-то случилось?
Она зашла в квартиру и обняла меня.
— Просто не отпускай меня, — прошептала она на ухо. И я не отпускал. Даже когда она начала жадно целовать меня, словно хотела что-то этим доказать. Она практически затолкнула меня в гостиную и бросила на диван, попутно срывая с себя одежду. Это была какая-то другая девушка. Но я бы слукавил, что это не понравилось мне. Хотя чуточку напуган я был…
Но куда сильнее я был напуган утром, когда снова увидел ее за приготовлением яичницы — молока я так и не купил. Будто вчера не было слез и безудержного секса.
Я не стал ничего спрашивать. А она не стала ничего рассказывать. Это были безумные дни, когда днем мы шатались по городу, держась за руки, а ночью не выпускали друг друга из тесных объятий. Вечером в воскресенье мы уехали вместе в наш маленький город. И больше я ее не видел.
В понедельник она не вышла на работу. И когда я зашел к Тумбочке, то та выказала свое недоумение. Во вторник Аня тоже не вышла на работе. И в среду. Я напряг все свои умственные способности и через неделю нашел ее родственников. С их слов я узнал, что в понедельник Аня собрала вещи и уехала. Точного адреса ее в Самаре они не знали — слишком уж дальние родственники. Так что она просто исчезла из моей жизни. Словно ее и не было. Что ее побудило вдруг уехать, были ли те три дня прощанием — я так и не узнал.
Но вместе с ней ушло желание кого-то любить. Чтобы не терять. Конечно, какие мои годы, и все может быть. Но причиненная боль до сих пор живет в моем сердце. И никому не удалось ее пока излечить. Так что у всех бывает первая любовь, а у меня сразу была последняя.
Чтобы хоть как-то заглушить жажду видеть и слышать ее, я стал больше проводить времени с ноутбуком. И это, как ни странно, натолкнуло меня на одну мысль. Я в очередной раз сказал себе — а это хорошая мысль, парень. И начал собирать нужную информацию.
