Я подошёл, выглянул и осмотрелся. Походило на хозблок какого-то предприятия. Забор из бетонных плит, здание из бетонных блоков. Железные, выкрашенные зелёной краской ворота.
— Ты что ли Сирота? — кивнул я щуплому дядьке с печальным лицом.
Он был невысоким, худосочным, но с живыми глазами и богатой мимикой. В глаза бросились коротко стриженные волосы, впалые щёки и бледность, приобретённая, видимо, в острогах.
— Вылазь, давай, а то я тебя самого сиротой сделаю.
— Да, я и так, — усмехнулся я. — Шестак твой, кстати, мутный чувак, такой кипеш замутил, жесть просто. Это типа из-за волыны что ли?
— Ты пасть завали! — взвился Шестак.
— Не только из-за волыны, — не стал бычиться Сирота. — Ещё и другие к тебе вопросики имеются у братвы. Накопились. Вылазь-вылазь, а то лимонку метну сейчас. И мамзель тащи.
— Не, давай по-другому решим. Мы сейчас с девушкой уходим, а я тебе пушку завтра отдам.
— Ну-ну, как там у классика, ищи дурака за четыре сольдо? Ты ж сразу к ментам ломанёшься.
— Не, слово чести.
— Давай-давай, сползай, а то сейчас выкуривать тебя станем. Здесь-то похер, можно даже бомбу ядрёную рвануть, никто не заметит. Ты, кстати, орал, когда тебя из дому тащили? Орал. И чё? Где идеологически проверенные и неравнодушные сограждане, истинные, блин, арийцы и краснопузые ленинцы? Так что, короче, не зли меня, выползай. Шестак, а ты не будь бараном, пальчики стереть не забудь на баранке.
Он засмеялся своему неожиданному каламбуру. Баран и баранка…
— Да я сарай этот вообще спалю-нах! — зло отозвался Шестак.
— Сам смотри не спались, — скривился Сирота и едва слышно добавил. — Дебил.
Шестак, кажется, услышал. Он съёжился и стал похожим на побитого пса.
— Ладно, Насть, пойдём, — громко, чтобы было видно снаружи, сказал я.
— Что-то мне совсем туда не хочется… — взволнованно прошептала она.
Я кивнул и тоже шёпотом добавил:
— Сиди здесь пока я не скажу снова выходить. Сядь на пол и прижмись к борту, поняла?
— Чё ты там шепчешь⁈ — воскликнул Сирота.
Я выпрыгнул из кузова и оказался рядом с ним. Он был невысоким, практически по плечо мне. Думаю, я бы с ним справился, если бы пришлось махаться. Хотя…
— Где твоя Гюльчатай? — пренебрежительно ухмыльнулся он. — Покажи личико! Алё, Настюха! Иди, познакомимся. Я тебе друга своего представлю. Он тебе стопудово понравится! Иди сюда, ты слышишь или нет?
Во дворе было ещё несколько урок, включая тех, кто устроил засаду у меня дома. Никто ко мне не кинулся, все выглядели спокойно, типа куда он денется с подводной лодки. Услышав слова Сироты, обращённые к Насте, они плотоядно заржали, словно её судьба уже полностью была решённой. Девушку они собирались использовать по назначению.
— У вас тут целое бандформирование что ли? — хмыкнул я, обводя глазами присутствующих бармалеев.
— Что у нас здесь, тебе лучше и не знать, — сказал Сирота и поднял палец вверх. — Большие знания, большие печали, или как там…
— Понятно, — снова кивнул я и описал пальцем окружность, показывая на всё вокруг. — А это что, ТЭЦ?
— Ты чё такой любопытный? — неприятно улыбнулся Сирота. — Почемучка, в натуре. Где там твоя подружка? Давай сюда её…
Улыбка была такой, будто он смотрел на человека, ближайшую судьбу которого хорошо знал, и судьба эта была незавидной. Ну, это мы ещё посмотрим, конечно. Увидим…
Шестак в это время, понурив голову, двинулся к кабине грузовика.
— Я поехал тогда, — кивнул он.
— Езжай. И инвалидов своих…
Сирота не договорил, потому что у него челюсть отвисла. Ну, наверное отвисла, точно я не знал, потому что смотреть на него мне было некогда. Я рванул с места и, подлетев, к забирающемуся в кабину Шестаку, со всей дури рванул его за ворот. Он, разумеется, не ожидал нападения и, потеряв равновесие, кубарем полетел на землю.
Ну, а я взлетел в кабину, уселся за руль, хлопнул дверью, повернул ключ и притопил акселератор. Двигатель заревел, и машина, захлёбываясь и завывая, сорвалась с места. Всё произошло настолько быстро, что никто и опомниться не успел. Вжик-вжик-вжик, уноси готовенького…
Я направил свой броненосец к воротам — сплошным металлическим щитам, закрытым на цепь. Нужно было прорываться, другие варианты отсутствовали полностью. Если бы не Настя, можно было бы рассмотреть возможность переговоров, манипулирования и тому подобное. Можно было бы, да. Но с ней ситуация становилась близкой не просто к проигрышной, а чреватой большими-пребольшими неприятностями. Прежде всего, для неё самой.
Ворота неслись на меня с полной неотвратимостью, а из-под колёс, словно курицы в «Ну, погоди», вспархивали уголовные элементы. Только бы, только бы, только бы они не были слишком крепкими…
Бом-м-м!!!
Большие и тяжёлые железные створки распахнулись, разлетаясь в стороны. Будто по гигантскому гонгу ударили колотушкой. Звон и грохот распространился на всю округу.
