Мы прошли через служебный вход и оказались в длинном узком коридоре.
— У нас тут кабинеты, — пояснил мой сопровождающий. — Вот здесь. Пожалуйте. Да-да, сюда.
Он постучал и, дождавшись немного раздражённого «да-да», услужливо открыл передо мной дверь. Я кивнул и вошёл в небольшое помещение. Стены были оклеены сумасшедшими обоями с золотым орнаментом, явно несоветскими. Окно закрывали тяжёлые бархатные шторы бордового цвета.
Для, в общем-то, маленького помещения с потолком чуть выше, чем в хрущёвке, это был перебор. По середине стоял стол, уставленный яствами и опустошёнными тарелками с едой. Вокруг сидели шесть немолодых джентльменов. Они молча уставились на меня. А я на них.
Все они были в годах, как на подбор, довольно грузные, седые или чернявые.
— Здравствуйте, — дружелюбно произнёс я, пытаясь определить, кто из них товарищ Мандалян.
Честно говоря, Мандаляном мог быть каждый из присутствующих.
— Мендель, кто этот юный молодой человек? — спросил один из старцев.
Юный молодой человек. Хорошо сказал.
— Действительно, кто? — кивнул в мою сторону сидящий во главе стола бородач и прищурился.
Лет ему было хорошо за шестьдесят, но ни в шевелюре, ни в бороде я не увидел ни одного седого волоска. Глаза смотрели остро, недоверчиво и зло.
— Александр Жаров, — слегка поклонился я. — Я надеялся, что вам меня порекомендовала Берта Наумовна.
Я нарочно назвал её Бертой. Собственно, она и была Бертой, но все звали её Беллой, потому что ей так больше нравилось. Тут я как бы намекнул на более близкое знакомство с ней.
— Может, да, а, может и не да, — пожал он плечами. — Сейчас важно, как вы себя сами порекомендуете.
— Что же… Я привёз вам привет от своего тестя, Кофмана Якова Михайловича. Он желает вам всего самого доброго и… Я, правда, не знаю, должен ли объяснять суть дела вот так во всеуслышанье, поскольку был отправлен непосредственно к Давиду Вазгеновичу.
— Мендель, он, кажется нам не доверяет… — с сочным кавказским акцентом заметил человек с коричневым лоснящимся лицом и большими выпуклыми глазами, как на детском рисунке.
Тут я немного не понял, почему Мендель, если он Давид.
— Доверяет Рубик, просто проявляет осторожность, — чуть усмехнулся Мандалян. — Говорите, пожалуйста, тут только доверенные люди.
Остальные промолчали.
Наверное, Мендель — потому что Мандалян…
— И что же именно хочет ваш тесть? — мягко спросил он.
— Он хочет делать с вами бизнес, — развёл я руками. — Чтобы все были богатыми.
Я вытащил из сумки несколько листов бумаги и протянул их Мандаляну.
Он осторожно принял документы, неспешно достал из кармана пиджака очки в массивной роговой оправе и водрузил на нос. Сразу стал похож на итальянского капо. Пиджак на нём сидел, как на корове седло. Мешковатый, большой в плечах, мятый и несвежий.
— Т-э-э-к… — протянул он. — Горошек зелёный консервированный, тушёная говядина в собственном соку, томаты очищенные консервированные, Болгария, шпроты, майонез, ветчина в банках импортная, пиво импортное… Ну-у-у… Не сказал бы, что здесь таки богатство какое-то…
— Количество и регулярность, — пожал я плечами. — Вот основа для увеличения богатства. Всё-таки, единица измерения по каждой позиции — это вагон. И, опять же, возможность делать встречные поставки. Так называемый бартер.
— Ты — мне, я — тебе, — усмехнулся Рубик. — Золотое правило.
— Можно и без бартера, — кивнул я. — Это лишь опция, которая, как мы думали, может быть вам интересна.
— Что ещё за опция? — поднял брови Мендель Мандалян.
— Ну, дополнительная возможность. Необязательная.
— А что вашего тестя интересует?
Он говорил мягко, а выглядел жёстко.
— Иностранная бытовая техника, импортный модный текстиль… В таком духе.
— Значит, вы связаны с Моспродторгом? — вступил седой старец, сидящий по правую руку от председателя этого собрания. — Но зачем нам это, Мендель? Мы же с Мхитаром можем решать всё, что нужно.
Хотел ответить, что расстреляют вашего Мхитара Амбарцумяна через пять лет, но не стал. Неудобно ведь начальника перед посторонними порочить. Предварительно Кофман меня именно к нему пристроил, экономистом на овощебазу в Главмосплодовощторг.
— Я бы не стал связываться с новым человеком, тем более Кофманом, — продолжил седой и повернулся ко мне. — Передайте, пожалуйста, вашему тестю, что Борис Борисович к своему сожалению не забывает мелких недочётов. Вы все помните, как этот Кофман перехватил мой…
— Помним-помним, — недовольно перебил его Мандалян, — погоди Боря. Нюансы мы потом обсудим. Тут каждому будет, что сказать. Поэтому-то Яков Михайлович юношу прислал вместо себя.
Похоже, заручиться рекомендацией Беллы была неплохая мысль. Кажется, Кофман тут на особом счету. Ну, тем лучше.
— Работая с нами, — ответил я, — вы расширяете спектр товаров и услуг, и к возможностям Мхитара Адамовича получаете дополнительно массу возможностей.
— Опций, — кивнул Мандалян.
