— Это оптимизм или надежда?
— Это цель, — ответил я и направился к выходу из коридора.
Лишь в последний раз заставил себя обернуться и взглянуть на Софию.
Я тебя не подведу, милая.
Ладога от души окатила меня высокой волной. Норовистая царица озер, с характером.
Я подобрался к пристани с запада — там на берегу развалились гигантские валуны — наследие Валдайского оледенения. За ними было легче скрыться, хотя уже на самом подходе к берегу я все же столкнулся с патрулем охраны. К счастью для меня и к несчастью для них — я заметил их первым.
Пролив был затянут почти непрозрачной сизой дымкой — всего метрах в пятидесяти начиналось форменное безумие стихии. Такое точно было неподвластно природе — это был рукотворный барьер.
Шторм бесновался так, что даже до меня долетали брызги. Птицы поспешили убраться подальше. На берег выбрасывало рыбу — я заметил серебристые бока подлещиков и полосатые горбы окуней.
— Ну, с Богом, — выдохнул я и с сожалением стянул кроссовки. Дно каменистое, ноги изрежет. Пришлось раздеться до белья, чтобы то, что осталось от моей робы, не мешало плыть.
Я не знал, что именно следовало делать, поэтому решил идти напролом. Просто врублюсь в эту водяную стену и буду идти, плыть, ползти по дну, если придется. Всего пара сотен метров отделяла меня от цели. Но сейчас это расстояние казалось непреодолимым.
Сомнений не было. Был страх ошибиться.
Я спрятал одежду под камень, чтобы охрана продолжала искать меня на острове. Разумеется, они вскоре поймут, что я решил смыться. Но пусть сперва побегают.
И вошел в воду.
Да, гостеприимством Ладога не отличалась. Вода была не просто холодной — она обожгла стопы этим холодом. Стиснув кулаки и скрежеща зубами, я пошел дальше, стараясь не разбить пальцы ног о подводные камни.
Вода била в лицо, ветер завывал в ушах, а я упрямо пер навстречу барьеру. Вот уже стало по грудь, еще через пару шагов — по шею… а затем ноги и вовсе оторвались от дна, и меня подхватила буря.
Задержав дыхание, я старался нырнуть, увидеть дно и, если получится, попробовать переплыть этот барьер. Но меня ждало разочарование — выкопанный внизу ров был слишком глубоким, и я попросту не мог добраться до дна.
Очередная волна подхватила меня, подбросила, словно тряпичную куклу — я старался контролировать движения и не тратить силы на бесполезное барахтанье. Но удержаться было невозможно — меня постоянно кидало, метало, подбрасывало, перекувыркивало на ледяных волнах, словно вода и ветер решили сыграть мною в футбол.
Да что ж такое! Меня засасывало в ловушку. Я вдруг понял, что уже долго болтался на одном и том же месте — ни назад, ни вперед. Угодил в самый эпицентр этой бури, а сил оставалось все меньше. Словно что-то впереди — нечто невидимое и могучее, не пускало меня…
Было трудно дышать, трудно плыть, трудно просто держаться на воде. Но каждый раз, когда я пытался нырнуть, меня снова подбрасывало. Вот, значит, как это работало — затягивало в центр заклинания и изматывало до тех пор, пока организм не лишится сил.
И хуже всего было то, что даже я, даже со всеми дарами, тоже стремительно их терял. Оболенские крепки, но не бессмертны.
В какой-то момент я уже потерял счет времени. Существовали лишь очередная волна, новый порыв ветра и старые проблемы.
Я перестал соображать. Воздуха не хватало. Легкие наполнились водой, и я понял, что начал по-настоящему тонуть.
Страшно. Всего сотня метров до деревни на берегу… А я уже не мог…
Легкие начали гореть, тело тряслось, перед глазами поплыли темные круги. Я захлебывался водой, путался в водорослях, которые притащило бурей, и понимал, что провалил задание…
Тело перестало сопротивляться. Я наконец-то шел ко дну, но теперь лишь для того, чтобы на этом дне и остаться на какое-то время. А потом всплыть, наглядно продемонстрировав могущество природной магии…
И в тот миг, когда я закрыл глаза и окончательно перестал сопротивляться, мне показалось, что я услышал веселый, озорной, словно звон серебряного колокольчика, женский смех…
Мне подумалось, что этот смех был галлюцинацией, агонией погибающего от нехватки кислорода мозга. Ну что ж, не самый неприятный «приход» напоследок.
Но было бесконечно жаль, что я провалил задание. Катерина ведь предупреждала, что следует относиться серьезнее, что нельзя недооценивать опасность. А я… Положился на «авось» и дары, которыми не умел пользоваться — и вот итог.
Глаза закрылись сами собой, руки и ноги безвольно повисли в плотной пресной воде. Там, наверху, надо мной сверкало холодное северное солнце, а здесь, на непонятной глубине было темно и холодно. Как в могиле.
Внезапно хрустальный смех зазвучал еще ближе, и мне показалось, что звенел не один, а целый хор веселых колокольчиков. Что ж, я всегда был против уныния на своих похоронах…
— Гляди, какой славный! — прозвенел нежный голосок — одновременно близкий и далекий.
— И правда! — вторил ей еще один девичий голос. — Могуч! Богатырская кровушка, не иначе… Может оставим себе? Или все же вытащим. Раз уж сам нам на пути попался…
