Вот такая война, одному смерть, другому мать родна. Проселочная дорога, вспаханное поле и лесок, грузовик и человека, собирающийся на нем куда-то даже ехать. Кабина грузовика была уже изрядно покалечена, бампер с разбитыми фарами согнут, а лобовое стекло выбито, но движок поршнями шевелить еще мог кое-как. Погорел открыл дверь, закинул внутрь кабины на сиденье сумку с деньгами, и забрался сам. Давно он уже такими грузовиками не управлял, последний раз в Чечне, когда группа захвата под его руководством остановила в горах несколько фур с гуманитарным грузом и передала их боевикам. Пресса сообщала, что колонна была захвачена боевиками и исчезла в неизвестном направлении. Водителей не трогали, оставили куковать на дороге. А как по-другому? С чистой совестью миллион не заработаешь. Заведя двигатель, медленно начал выворачивать на дорогу. Минут через пять пути достал из кармана телефон, позаимствованный у толстяка, пока тот валялся без сознания и, набрав номер майора полиции Пахомова, сообщил, что видел аварию возле одной деревни по Пятницкому шоссе, возможно, что с трупами. Еще минут через десять вырулил с грунтовки на шоссе, выбросил телефон в окно, повернул направо и погнал свой-чужой грузовик прочь в сторону от Москвы. Чтобы уже там оставить этот простреленный хлам возле одного из придорожных магазинов и благополучно вернуться в город на одном из рейсовых автобусов, затерявшись среди многочисленных пассажиров на одном из просиженных сидений. Как добирался до города выбитый из кабины ударом кулака разговорчивый Михаил, выясняла уже полиция.
— Пока я поняла лишь одно, — сделала вывод Кэт из услышанного, — что верить нельзя вообще никому. Кукловодом может быть кто угодно, включая и тебя. Мог бы себя и выгородить, чтоб даму не волновать. Зря я, наверное, все же не сдала тебя копам. Мало того, что ты промышляешь убийствами с крыши, похищениями граждан, так еще занимаешься и вооруженным разбоем на дорогах. Бросил умирать человека в поле, угнал грузовик у хорошего человека. Как тебя вообще земля носит, такое чудовище?
— Понятия не имею, — пожал плечами Погорел, приглядываясь к странному наряду, в который ему предстояло облачиться по прихоти хозяина дома, — еще не поздно все исправить. Мне хуже уже не будет, отсижу и выйду, если конечно докажут мою причастность ко всему этому дерьму. А вот твою яму никто пока еще не закапывал. И было бы это нужно мне, родись я землекопом, то уже и цветочки бы сверху посадил.
— Эстет, однако, — заметила Кэт, прикладывая к своим чудным плечикам необычное платье, — я откуда знаю, что тебе надо и какие цели ты преследуешь. Пока же от нашего общения только одни проблемы. Начнем с самого с начала, кого мы боимся? Какого-то кукловода, некую маску, которая всем и заправляет. Им или ей может быть кто угодно…
— Не исключая присутствующих, — кивнул Погорел.
— Минус твоя взорванная подружка и застреленный дружок, — дополнила Кэт. — Не так уж и много подозреваемых: ты да я, да мы с тобой.
— И никаких больше предложений?
Кэт тут же вставила в список подозреваемых Альберта и его родного дядю, а потом еще, вспомнив странного типа из ночного клуба, отхватившего себе палец, и его кикимору с зелененькими волосиками.
— Твои предположения, кто злодей? — спросила она, устав от собственных предположений и прикидывая, как влезть в это шикарное одеяние тех дивных времен, когда дамы могли позволить себе занимать так много вокруг себя пространства.
— Понятия не имею, — пожал плечами Погорел, прямо у нее на глазах превращаясь во что-то непонятное или в кого-то непонятного в этом клоунском обличье.
— Тебе идет, — улыбнулась Кэт.
— Злодей в твоем окружении, в моем все уже закончились. У этого твоего кучерявого придурка попроще ничего для нас не нашлось, чем вырядить нас в скоморохов.
— Кроме еще директора твоей компании, — заметила Кэт, — мстящего за свою брошенную дочку. И этого в очках, которому ты рога смастерил, да и твоя Кира тоже может мстить.
— С того света?
— Извини, как-то не привыкла еще к мысли, что одной пешки на игральной доске уже нет. Как бы она и не оказалась королевой.
— Пойдем лучше на улицу, здесь совсем дышать нечем, — вдруг предложил Погорел, — да и стены здесь…
— Только сначала помоги застегнуть мне молнию на спине, — женщина повернулась к нему спиной и втянула живот. — Ой, больно! Кожу, изверг, не цепляй, ничего тебе доверить нельзя.
Пришлось потрудиться, чтобы удовлетворить ее прихоть. И пока он осторожно двигал по спине собачку молнии кверху, рассказала ему, что это она попросила доставить для них эти старинные наряды, обнаруженные ею случайно в гардеробной.
— Клоунские, — уточнил Погорел.
— Пусть так, — кивнула она, — у него много там разных нарядов для проведения домашних спектаклей, — пояснила она дальше, с улыбкой рассматривая новоявленного Пьеро в ядовито-зеленом балахоне с огромным кружевным воротником вокруг шеи. — Его бывшая супруга всегда имела слабость к театру и когда у них завелись деньги, подсела конкретно на домашние постановки.
— Театралы, твою…
