В этот раз нанесение массива под чутким руководством фамильяра было более успешным. Правда, как по мне, так он не особенно-то церемонился со своей хозяйкой. При каждой малейшей ошибке выпускал когти, которые достаточно ощутимо впивались мне в кожу, после чего показывал, как правильно рисовать, затем стирал наглым хвостом начатый узор, и с вызовом смотрел мне в глаза, предлагая начать заново. Вот же ж.
— И ты туда же, — сказала я, потирая ноющие ранки, — ещё один наставник нашёлся. Ты знаешь, но ни в одном учебнике по педагогике не предлагается царапать своих учеников.
Пушистый даже ухом не повёл на мои упрёки и принципиально игнорировал все замечания.
Как бы то ни было, начертание было завершено корректно, и я с радостью посмотрела на то, как ванна набиралась тёплой кристально чистой водой.
Быстренько стянула одежду, ставшую за день несвежей, скинула наспех обувь и предвкушающе зажмурилась от скорого состояния блаженства и расслабления. Мешал только слишком пристальный и цепкий взгляд фамильяра.
— Ты как-то слишком оценивающе меня рассматриваешь, ну-ка брысь, — заявила я и выставила малыша в спальню.
Меня наградили негодующим фырканьем и возмущённым рычанием из-за двери.
— Я тебя слышу, но ванную буду принимать одна, — заявила я достаточно громко, чтобы быть услышанной, и погрузилась в воду, наслаждаясь одиночеством.
Плюх. Меня обдало брызгами. Даже не знаю, плакать от осознания своей некомпетентности в обуздании фамильяров или смеяться над ошалевшим видом мокрого блохастика, находящегося в крайней степени изумления.
— Судя по тебе, оказаться ты хотел явно в каком-то другом месте. Неужели сбежать хотел? И неужели у такого уверенного в своих силах малыша телепортация не удалась? Ой, горе-то какое… — не смогла я отказать себе в желании поддеть наглеца.
Фамильяр, придя в себя, быстро оценил обстановку и, радостно скалясь, прижался ко мне, обвив своим длинным хвостом мою ногу. На яростные попытки отцепить его от себя, ко мне лишь сильнее прижимались, не забывая порыкивать и выпускать когти. Но совсем уж перебором стало ласкание кончиком хвоста внутренней стороны моего бедра.
— Совсем страх потерял? Давай иначе тогда разговаривать. Ты глазки-то открой, ишь разомлел. Если хочешь купаться, то плавай, но рядом, а не на мне, — я провела ладонью по наглой мордочке, подпаливая усы.
Бессовестный зверь посмотрел на меня сначала хищно, словно готовясь съесть, но всё же медленно отошёл, а затем шаловливо коснувшись меня хвостом напоследок, выпрыгнул из ванны и отряхнулся. Наконец, будто и забыв вовсе о моём существовании, он направился на облюбованное ранее место, где предпочёл чинно расположиться и начать вылизываться. Эдакое театральное оскорбление лучших чувств.
Не внушает мне доверия такой фамильяр что-то, надо у Зигфрида спросить, принимает ли он ванную со своими. Хихикнув от представившейся нескромной картины, быстро ополоснулась и, обмотавшись полотенцем, уже неспешно вышла в спальню, где застала мирно спящее драконище в своей кровати. И чего ему в своей спальне не спится, спрашивается. Или в доме кроватей недостаточно? Я плохо себе представляю план второго этажа, но уверена, что места на всех должно хватить с лихвой.
Хотелось бы громко выругнуться и выгнать вторженца, но уж больно красивая картина открылась, невольно залюбовалась. Широкие плечи, узкие бедра и талия, сплошные мышцы. Мужественные черты лица эффектно контрастируют с выражением спокойствия и безмятежности. Лёгкая небритость придаёт лицу определённый шарм, как и вьющиеся волосы, которые раскинулись по подушке. Не по-военному он всё же выглядит.
Улыбнувшись своим мыслям, хотела уже выйти из комнаты, но вокруг всё заволокло дымом, а изнутри меня как будто стало пожирать пламя, ни вдохнуть, ни выдохнуть. Какое там колдовать и защищаться, все способности словно выжгло на корню.
— Прости. Прости, маленькая. Я спросонья не понял, что это ты, — произнёс успокаивающе Альберт, оказавшийся нежданно-негаданно рядом со мной.
Выдохнула. От рук Альберта и его тела исходило удивительно приятное и живительное тепло, поэтому даже не пыталась отстраниться.
Дышать становилось всё легче и легче. Даже затягивались ранки на руках, оставленные кошаком.
— Магия лечения всё же удивительна.
— У неё есть свои достоинства и недостатки, — сдержанно констатировал Альберт, но, поймав мой недоумённый взгляд, ласково улыбнулся.
От смущения опустила глаза и, к своему удивлению, увидела царапины на руках мага в тех же местах, где были у меня.
— Почему так?
— Дар исцеления достаточно редкий. У хранителей он есть, но, в отличие от жриц в храме, дракон может уменьшить боль человека, лишь перенеся её на себя, — словно увидев мою обеспокоенность, он поспешил добавить, — но у нас отменная регенерация.
Тяжко же ему пришлось после утренней тренировки с Фенралом, теперь хотя бы понятно, чего он выглядел так болезненно.
— Обещать, что такого больше не повторится, не смогу. С вашим нестандартным подходом ещё как повторится. А чего у меня на кровати забыл?
— Опрометчиво данное обещание пришёл выполнять.