При мысли о расставании душу начинало жечь пронзительно и страшно. Казалось, что случись такое, и дни просто будут сменяться ночами, будет наступать ещё один рассвет, а затем новый закат, но время для меня словно остановится только от того, что любимый дракон исчез из моей жизни.
Я вдохнула полной грудью на удивление свежий для пещер воздух, посмотрела вглубь длинного тоннеля, по которому мы шли, и светло улыбнулась, полная надежды. Если не нравится ни один из путей, то возможно стоит поискать неочевидный третий? Как насчёт "потерять дар истинной пары, но обрести истинную любовь"? По-моему, звучит здорово, осталось понять, что это такое и есть ли она у нас…
Я шла и молчала. Молчала и думала. Думала о сути истинной пары и том, что испытывала тогда. Стихийный восторг? Пребывание в состоянии эйфории и внезапного наваждения?
А истинная любовь… она существует?
Не знаю, но хочу быть с моим драконом каждый миг всего лишь до конца жизни. Верю его желанию меня защитить, в его выдержку и в его способность противостоять инстинктам.
— Альберт, у меня к тебе всего одна просьба будет, — моя улыбка вышла хитроватой.
— Чего тебе, мышонок? — прозвучало в ответ глухо и неожиданно тоскливо.
Вместо ответа ускорилась, перегородив дракону дорогу. Когда он наклонился ко мне, чтобы выслушать, положила руки на кончик его носа, ощущая всем телом, как он вздрогнул.
— Я когда-нибудь говорила тебе, что люблю тебя?
— Нет, — и такая потребность услышать заветные слова за этим скрывалась, что сомнений у меня не осталось.
— Я тебя люблю! — чешуя под моими ладонями из тёплой превратилась в обжигающе горячую.
— Я когда-нибудь говорила тебе, что люблю тебя?
— Нет, — и такая потребность услышать заветные слова за этим скрывалась, что сомнений у меня не осталось.
— Я тебя люблю! — чешуя под моими ладонями из тёплой превратилась в обжигающе горячую.
Обычно на признания в любви звучат не менее трогательные слова в ответ, но мой дракон-защитник оказался весьма упёрт и непреклонен:
— Я тоже тебя очень сильно люблю, и поверь, ты останешься единственной, кому я могу пообещать сохранить это чувство до конца дней, но это не изменит моего решения.
В груди от этих слов стало горячо, а сердце забилось учащённо. Не сказать, что окончание фразы понравилось, но моя решимость прибрать к рукам этого несмышлённого дракончика, подогреваемая желанием быть счастливой рядом с ним, лишь усилилась. Больше всего я боялась найти сейчас выход из пещеры и больше никогда его не увидеть. И не такая уж я беспомощная, как ему кажется.
Спорить я с ним не собиралась, помедлила лишь немного, чтобы решить, как добиться нужного результата:
— Хорошо, ты прав, не буду ни себя, ни тебя мучить, но сними, пожалуйста, кольцо.
Альберт непонимающе взглянул на меня и переспросил:
— Кольцо?
— Конечно. Помнишь, мы заключили соглашение в день моего появления в этом мире? Ты надеваешь мне кольцо и перестаёшь слышать мои мысли… Снять его у меня до сих пор не выходит. А если мы не в отношениях, то отказываюсь его носить.
Пытаясь разгадать мой манёвр, Альберт недоверчиво пощурился несколько мгновений, а затем, рассудив, что это будет правильный поступок с его стороны, поднёс к моей руке свою лапу. Всё. Попался. Конец дракончику. Сбежать не удастся.
Скрывая победную улыбку, я одёрнула кисть и со всем смущением, на которое была способна в этот момент, выдала:
— Нет, ну, не когтями же! Я не настолько бестрашна.
Альберт бесстрастно кивнул, решительно закрыл глаза, и на выдохе его тело окутало пламя. Когда оно улеглось, то пещера, в которой мы находились, стала выглядеть куда больше, чем раньше. Я с трудом прятала так и норовящие разъехаться в довольной улыбке губы и с нежностью рассматривала сдержанного мужчину, стремящегося подавить все свои эмоции и желания.
С каждым его шагом мне навстречу, мир всё больше сужался…
Пока наконец он не исчез и не растворился вовсе…
Осталась я и мой дракон…
Сейчас или никогда…
Альберт сделал последний шаг и протянул ко мне руку, а мои мысли в панике бросились в разные стороны. Не то, чтобы я сомневалась в своих или его чувствах, но опасалась того, что грызущие его изнутри страхи отравят наше будущее.
— Прости, — прошептала одними губами, подалась вперёд и с размаху ткнулась в его широкую грудь. Зажмурилась и невольно замерла, волнуясь из-за того, как он отреагирует.
— И ты меня прости, — произнёс Альберт хрипло и виновато, сгрёб меня в объятия и прижал к себе, — но теперь отпустить не смогу.
Я почти не поняла ничего из того, что он говорил дальше, лишь ещё больше вжималась в него, теряясь в этих твёрдых и в то же самое время нежных объятиях, боясь, что он передумает и отстранится. Этот страх, переживания, внезапное облегчение настолько захватили меня, что я попросту расплакалась.
— Глупенькая, — он наклонился и обхватил моё лицо руками, то целуя глаза, то осторожно стирая слёзы пальцами, — клянусь, я сделаю всё, чтобы быть тебе опорой, никогда не воспользуюсь твоей уязвимостью, буду просто терпеливо оберегать тебя и никогда не обижу, только не плачь, пожалуйста.
