– А-а, – протянул Ольден, едва заметно нахмурившись. Его взгляд неприязненно мазнул по старику. – Ну, так и иди, дед, чего встал?
Старик покорно заковылял дальше и скрылся в доме.
Через несколько минут голоса мальчишек стихли за углом. Женщины на галереях возобновили разговор, обмениваясь новостями и перемывая косточки соседям.
– Нехорошо это, – вдруг тихо произнесла одна из них, задумчиво расправляя белье на веревке.
– Что нехорошо? – удивленно спросила дородная женщина во вдовьем чепце.
Та покосилась вниз.
– А, старик? – понимающе кивнула вдова. – Дурачатся, да, но ничего плохого же не делают. Да и Пар на них не обижается вроде.
– Что Пар, Алита? – громко спросила женщина с галереи этажом ниже, уловив обрывок разговора. – Опять чего учудил?
– Нет, Лисса, – ответила вдова. – Бери не понравилось, как твой сын развлекается!
– Что мой сын? – уперев руки в бока, громогласно осведомилась Лисса. – Ты, Бери, тут без году неделя, а мы уж натерпелись от Пара достаточно! То ведро помойное прямо у двери опрокинет, то кашляет всю ночь напролет, детей будит! Крыс этих летающих прикармливает, загадили уже тут все! – Женщина зло встряхнула мокрой простыней. – А уж сколько раз у него стряпня пригорала, весь дом провонял…
– Он еще ирисы помял намедни! – подала голос румяная молодка с младенцем на руках. – Алита всю весну над ними билась, чтоб зацвели.
– Старый хрыч! – сплюнула Лисса, набрасывая простыню на веревку. – Помер бы уж поскорее да место освободил, некоторые вон вшестером в одной комнате ютятся!
– Может, помочь ему чем… – еле слышно пролепетала Бери после того, как Лисса ушла за новой порцией белья.
Вдова передернула плечами:
– Не хочет он, отказывается. Ну, а на нет и суда нет.
Холеный полосатый кот, раскинув лапы, разлегся на бортике фонтана. Пушистый хвост безвольно повис, желтые, осоловелые от жары глаза лениво следили за голубями, выклевывающими что-то из щелей между плитами. Когда рядом тяжело опустился старик, кот лишь дернул туда-сюда кончиком хвоста, ничем больше не показав, что заметил чужое присутствие. Птицы засуетились и, беспокойно тараща на кота круглые глазенки, придвинулись поближе к человеку. Покопавшись в кармане, Пар вытащил горбушку и начал крошить хлеб на землю. Словно только того и ждали, голуби набросились на угощение, с шумом распихивая крыльями соседей.
Тихонько журчал фонтанчик, из арки едва долетал обычный уличный шум, с пустыря за домом доносились крики детворы, затеявшей какую-то игру с беготней.
Послеобеденная жара становилась невыносимой, даже толстые стены беленых домов не спасали от духоты, и то и дело кто-нибудь появлялся на галереях, обмахиваясь чем придется и всматриваясь в небо без единого облачка. Даже голуби, склевав последние крошки, убрались с раскаленных камней. Пар, похоже, от жары не страдал – он уселся на самом солнцепеке, там, где заканчивалась тень от дома, в которой лежал кот. Убаюканный плеском воды, старик начал клевать носом.
Из арки появились Орн и Ларс, держа в руках по кульку жареных орешков. Негромко переговариваясь и сплевывая шелуху себе под ноги, они пошли прямиком на пустырь, откуда слышались веселые голоса. Вдруг Ларс заметил старика и остановился. Воровато оглянувшись, он что-то зашептал другу на ухо. Орн безразлично пожал плечами и зашагал дальше, Ларс, часто оглядываясь, двинулся за ним. Через несколько минут Ларс снова появился во дворе. Кот напрягся и проводил его настороженным взглядом, но мальчик шел не к нему. Озорно блеснув глазами, Ларс подкрался к дремлющему старику, осторожно поднял прислоненные к бортику костыли и так же тихо скрылся за углом. Вскоре оттуда грянул взрыв хохота. Кот расслабился и зажмурил глаза.
Солнце медленно ползло по раскаленному небу. Пару раз Ларс выглядывал из-за дома, но вскоре ему это наскучило – старик все спал, не меняя положения. Кот, сколько мог, отодвигался от границы тени, постепенно подбирающейся к нему. Наконец, когда весь фонтан оказался на солнце, кот зевнул, потянулся, царапнув когтями камень, спрыгнул на землю и, мазнув по ноге старика хвостом, неторопливо удалился. Пар, почувствовав прикосновение, последний раз всхрапнул и поднял голову, просыпаясь. Обнаружив пропажу, он повертел головой, но вокруг никого не было. Старик натужно поднялся на ноги, не отрывая взгляда от двери, гостеприимно приоткрытой в каких-то десяти шагах от него. Но ноги подвели – не успел он попытаться сделать хотя бы один шаг, как колени подломились, и Пар упал обратно на бортик.
Время шло, ближе к вечеру начали возвращаться с дневной работы мужчины. Из окон потянуло едой, то тут, то там завязались оживленные разговоры. На старика, притулившегося у фонтана, никто не обращал внимания. Только раз Керн-мясник, вышедший покурить на галерею, спросил у жены:
– Чего он все сидит-то?
– Кто? – переспросила румяная женщина, выглядывая на улицу. – Пар? Да кто ж его знает? Делать ему нечего, вот и сидит.
