Клубящееся облако понемногу стало менять свои очертания, и через несколько секунд обалдевший от всего этого Лысый смог разглядеть женский силуэт. Это уже было слишком. Сжав телефон так, что захрустел корпус, пацан заорал благим матом и бросился бежать, не разбирая дороги, прочь от страшного места.
Как он попал домой, Лысый не помнил. Хорошо хоть мать была на ночном дежурстве, и не пришлось ничего объяснять. Только через несколько дней она заметила, что у сына на висках появилась седина.
После случившегося Лысого две недели мучили кошмары. Весь в холодном поту, он просыпался от собственных криков, что приводило в неописуемую ярость соседа-алкоголика.
– Дождёшься, – побелевшими губами шептал Иван то единственное слово, которое помнил из своих снов.
Впрочем, с кошмарами разобрались довольно быстро. Лошадиные дозы феназепама сделали своё дело.
У себя над кроватью вместо плаката с грудастой бабой Лысый повесил настенный календарь, где начал вычеркивать дни, оставшиеся ему до восемнадцатилетия. С некоторых пор у него появилось навязчивое желание уехать куда-нибудь далеко, всерьёз и надолго. Армия для этого подходила как нельзя лучше.
Бамм! От недалёкого разрыва заложило уши, и на спину упало несколько комков земли. Тряхнув головой, пытаясь избавиться от звона, Иван оглянулся по сторонам. Метрах в двадцати справа, уткнувшись лицом в землю, лежал капитан. Сброшенная взрывом, вымазанная в крови фуражка валялась рядом.
– Рюзски, сдавайси! – со склона холма донёсся усиленный мегафоном голос.
Солдат прильнул к оптике, выцеливая карабкающиеся вверх фигурки, одетые в зелёно-бурую, не нашу форму.
– Заткнись, сволочь, – процедил боец Лысков, поймав, наконец, в прицел голову командира.
Солёный пот заливал глаза и лицо, но он не обращал на это внимания. Сильно кружилась голова, наверное, из-за контузии. Иван успел нажать на курок за секунду до того, как позицию накрыл залп артиллерии. Ударной волной из рук вырвало снайперскую винтовку, а самого перевернуло на спину и хорошенько приложило о землю.
– Не… хочу, – закашлявшись, прохрипел Иван. Из горла толчками хлынула кровь.
Перед глазами вдруг возникла странная картина: горящее здание и бестолково мечущиеся вокруг него низкорослые, узкоглазые люди. Внезапно раздался сильный треск, и за секунду до того, как рухнула крыша, прямо сквозь стену огня на улицу выскочил мужчина. Европеец, лет тридцати, он прижимал к груди ребёнка.
На мгновение их взгляды встретились, и Ивану показалось, что в глазах мужика он прочитал сдержанное одобрение. Что-то в его измазанном сажей лице было знакомое, наверняка они уже раньше встречались, вот только где?
Грудь пронзила резкая вспышка боли, и видение исчезло. Теперь Иван лежал на холодном камне в тёмной и сырой пещере. Он опёрся на локоть и попытался приподняться. Не вышло.
Краем глаза солдат уловил движение.
– Кто… здесь? – Голос прозвучал неожиданно глухо и хрипло.
В темноте зажглась пара багровых огоньков. Потом ещё одна и ещё.
– Нашшш… теперь ты нашш… – раздался чей-то донельзя мерзкий свистящий шёпот.
Багровых огней разгоралось всё больше.
Да это же глаза! – дошло вдруг до бойца. Он было рванулся, да без толку. Тело словно парализовало, даже пальцем ноги не пошевелишь!
– Навссссегдааа… – снова прозвучал знакомый уже голос.
Метрах в двадцати из пола взметнулись и разом опали языки пламени. Всё произошло очень быстро, но Иван успел заметить высокую и худую фигуру.
На солдата повеяло жаром. Казалось, температура разом поднялась градусов на двадцать, а то и больше! Ивана передёрнуло. Он не верил ни в бога, ни в чёрта, но эта пещера… Иван уже отчётливо видел силуэты существ, таящихся во тьме. Они тянули к нему свои руки с длинными когтистыми пальцами.
– Падлы! – бессильно выругался боец.
Его лица коснулся невесть откуда прилетевший прохладный ветерок. И через мгновение всё вокруг озарила ослепительная вспышка зелёного света. Чёрные тени на секунду замерли, а затем с жалобным воем ринулись прочь от Ивана.
Перед глазами заплясали разноцветные круги. С большим трудом он разглядел перед собой девичье лицо с тонкими чертами и упрямо сжатыми губами. Девушка схватила его за запястья и с неожиданной силой, которую трудно было ожидать в узких ладонях, потянула Ивана куда-то вверх. К свету.
Он не услышал приближающийся шум винтов и вой выпущенных ракет. Вертолётное звено начало обрабатывать склоны холма, не давая противнику подойти к вершине. Спустя несколько минут всё было кончено.
– Ребята, здесь живой! – заорал склонившийся над Иваном боец. – Тащите носилки!
– Не больно было?
– Нормально. – Михалыч улыбнулся: – Лёгкая у тебя рука, Маша. Даже синяков после уколов не остаётся.
Медсестра сняла со шприца иголку и тяжело вздохнула. Затем медленно, словно через силу, проговорила:
– От Ваньки вестей нет… месяц уже… дождусь ли? Не знаю…
Михалыч внимательно на неё посмотрел и на мгновение прикрыл глаза.
– Дождёшься, – тихо сказал он. – Обязательно.
