Исправленному верить полностью

Со Стасом Шульцов познакомился на вступительных экзаменах, с его родителями – в самом начале первого семестра. Как старшие Гумно-Живицкие нашли первый телефон «Олежека, лучшего друга нашего Славушки», историк не знал, но с тех пор ему звонили.Днем и ночью, в выходные и будни, домой и на работу, а когда настала эра мобильной связи, то и на улицу, в поезд, в экспедицию. Стоило Стасу чихнуть, задержаться, что-то в сердцах брякнуть, и Вилен Монусович под руководством стоящей рядом супруги набирал номер Шульцова, от которого требовалось то «раскрыть Славушке глаза на эту проститутку», то «объяснить всю опасность тропических болезней», то «разоблачить плагиатора, похитившего идею нашего сына». Говорить просто и коротко в этой семье не умел никто, а обрывать старших Олег Евгеньевич не любил, хоть порой и приходилось. Сегодня звонок раздался во время приема.

– Олежек, – начал Вилен Монусович, – вы должны нас понять…

Минуты через три историк понял, что вчера Стас отправился на свидание к очередному предмету высоких чувств и не вернулся, а его телефон до сих пор недоступен. В тех не столь уж частых случаях, когда дамы оставляли его на ночь, пан Брячеслав именно так и поступал. Шульцов покосился на клиента и решительно соврал:

– Я немедленно начну искать Славу. Как только мне будет что-то известно, я позвоню.

– Эта особа живет в Озерках…

– Большое спасибо. Прошу меня извинить.

Сеанс продолжался. Клиенты шли один за другим, потом позвонил Егоров и намекнул, что в определенных научных кругах решение Шульцова развивать концепцию Спадникова и защищать его наследие расценено как акт гражданского мужества. Директор распрощался, и тут же дочка отрапортовала, что рыжий Егор так и сидит под ванной, а полосатая Фатима опрокинула гибискус и разбила горшок, но Машка уже везет землю, и они сейчас все пересадят. О владыках Рима речи больше не заходило, о немедленном пристройстве котов – тоже. Олег Евгеньевич благословил переселение гибискуса, и тут консультанта вытребовала хозяйка. До Стаса руки дошли ближе к вечеру, но абонент по-прежнему был «временно недоступен».

– Представляешь, – как мог весело сообщил Олег Евгеньевич понурой Комаровой, – Стас нашел-таки свое счастье. В Озерках.

– Чушь, – отрезала окутанная дымом Ольга.

– Ты гадала? – Историк упорно продолжал тормошить подругу. – И как там благородный король?

– Алик, не дури. Твой пан при нас сделал стойку на Сашу, она живет в Озерках, влюблена явно в другого, и, судя по тому, что пропала, у нее все наладилось.

– В Озерках, чтоб ты знала, многие живут.

– Стас обхаживал именно Сашу, она мне звонила. Если б помидоры завяли, пан уже нарисовался бы на твоем горизонте. С билетом в Таиланд. Сразу и тихо он не переключается, ты же знаешь… Слушай, оставь меня в покое, а! Я домой хочу.

– Не говори глупостей, – профессорским голосом потребовал Шульцов. – Одна ты ходить не будешь, Наташа уже сходила. Зайдем на полчаса к Спадниковой, и я тебя отвезу.

Перед отходом еще раз набрали Стаса уже с двух телефонов. С тем же результатом.

– Похоже, аккумулятор разрядился, – решил Шульцов, вытаскивая из ящика галстук: предстать пред «Надеждой Константиновной» без оного было немыслимо. – У тебя Сашин номер близко?

Олька уже названивала Колпаковой. Ответили сразу. Брячеслава Виленовича девушка видела вчера, он ее ждал возле аудитории, часов в восемь вечера он ушел.

– Саша говорит, с ней все в порядке, – с некоторым сомнением протянула Комарова. – Но что-то здесь не так… Алик, надо разбегаться. Ты – к своей «Надежде Константиновне», а я нашу девицу в кафешку вытащу. Ну что может случиться средь бела дня, а ты, как освободишься, за мной зайдешь?

– Сосульки не волки, им что день, что ночь. Идем, велено быть к шести.

В три минуты седьмого Олег Евгеньевич нажал кнопку домофона. Устройство сработало, но знакомого «Слушаю вас внимательно» в ответ не раздалось. Историк нажал сброс и позвонил снова. Спадникова молчала.

– Нет дома? – с надеждой спросила Комарова. Шульцов со старательной бесшабашностью погрозил подруге пальцем, вытащил телефон и набрал квартиру Спадниковых.

– Занято, – с облегчением объявил он. – Погуляем минут пять.

– Олег, – сосед Спадниковых по площадке, помнящий Шульцова еще долговязым ушастым аспирантом, доставал из кармана ключи, – заходите. К мадам?

– Да. Она, видимо, по-городскому говорит.

Вздрогнул и пополз к небу величественно дряхлый лифт, чудом выживающий в осовремененной новыми богатыми жильцами парадной. Олег Евгеньевич снял газету с симпатичных пятнистых цветов, чье название никак не мог запомнить, – в этот дом без букета он не приходил.

– Я, если не возражаете, с вами, – сказал сосед. – Затеваю ремонт, хочу авансом извиниться, иначе, сами понимаете…

– О да! – улыбнулся историк. Спадникова как-то умудрялась держать в строгости всех соседей, включая парочку видных чиновников и склонную к разгулу актрису.