— Но наш отец…
— Все просто. Когда Дарт Плэгас, наставник Сидиуса, нарушил равновесие ради эгоистичной задумки продлить себе жизнь, в мир явился Избранный, который должен был исправить последствия экспериментов Плэгаса и не позволить им распространиться. Это и сделал наш отец. Он избавил галактику от тех двоих, которые в той или иной степени обладали знаниями Плэгаса — от Шива Палпатина и от себя самого. Более того, он прошел через жернова Темной стороны, сумев сохранить в себе росток Света, тем самым доказав на собственном примере, что Свет сильнее, чем Тьма.
По крайней мере, все знания, обретенные Люком со дня его роковой дуэли с отцом на второй «Звезде Смерти», приводили его к этому самому логичному, на его взгляд, заключению.
Лея опустила голову, чтобы Люк не увидел на ее лице искры жалости и одновременно ненависти — такого противоречивого сочетания, которое, если приглядеться, можно встретить в жизни куда чаще, чем кажется.
Все это давний разговор, в котором бесповоротно расставлены точки над «и»: он сумел простить отца; она — не сумела. В то время, когда ее брат беззаботно жил на ферме Ларсов, помогал дяде добывать влагу и мучился разве что тоской по лучшей доле; она, Лея, с малых лет тайно сражалась с Империей. Она своими глазами видела последствия резни на Кашиике, видела битву при Скарифе, видела, наконец, как Империя уничтожила ее родной Альдераан — как же она могла не возненавидеть Дарта Вейдера, живую эмблему террора и вседозволенности деспотии?
— И все же, — чуть холоднее спросила генерал, — какое отношение эта давняя история имеет к Бену?
— Когда Тьма и Свет, эти две противоборствующие грани Силы, существуют на равных правах в душе отдельно взятого человека, они могут погубить его. Да, ему дано то, о чем большинство не может даже помыслить. Я отчетливо сознавал, что однажды мой ученик многократно превзойдет меня. И Бен тоже это знал. Но противоположная грань любого выдающегося таланта — безумие.
В чем-то юноша был прав. Учитель действительно боялся его способностей. Поэтому из года в год медлил, не давая ему полной свободы и продолжая держать его в падаванах. Поэтому не допускал, чтобы племянник оставался один — а в храме, среди прочих детей, которых Бен все эти годы презрительно не замечал, это все равно, что в одиночестве, — и таскал его за собой во все поездки с тех пор, как мальчишке исполнилось пятнадцать лет. То есть, с тех самых пор, когда его душевная боль от осознания своей непохожести на других стала давать себя знать. Вкупе с гордыней, подростковым упрямством и той глубинной обидой, что осталась в душе Бена еще с детских лет.
— Однажды я поведал ему о Дарте Вейдере, как о примере человека, в котором Тьма и Свет также сочетались уникальным образом. Но я и подумать не мог, что мой рассказ произведет на Бена такое впечатление!
В устах магистра эта история звучала, как назидание. Люк надеялся, что мальчик сумеет осознать опасности, которые скрывает Темная сторона, и это поможет ему обуздать Тьму в собственной душе. Но все получилось точно наоборот. Бен начал интересоваться жизнью Вейдера. Еще не зная о том, что является его потомком, он изучал великое прошлое главнокомандующего имперского флота — и все больше проникался к нему благоговейным трепетом.
— Но Бен — это вовсе не Вейдер, — упрямо заявила Лея. — Дарт Вейдер уничтожил Энакина Скайуокера — ты так говорил, Люк, не правда ли? Он и сам этого не отрицал.
Оставил лежать бездыханным среди множества изуродованных тел в разрушенном Храме джедаев. Или похоронил среди пепла и серы на Мустафаре.
— А когда Энакин неожиданно воскрес, пришел конец уже самому Вейдеру. Это тоже рассказывал мне ты, брат мой. Но Кайло Рен так и не смог убить Бена Соло. И Бен не может изгнать из себя Кайло Рена.
Эти две ипостаси обречены сосуществовать в одном теле и вечно бороться, заставляя страдать одна другую.
Генерал сердито тряхнула головой. Один непокорный вьющийся локон выбился из прически, очаровательно упав на висок.
— Помоги ему.
— Если б я мог… раньше я пытался. Много лет надеялся побороть чудовище, медленно растущее, крепнущее на моих глазах и день за днем поглощающее мальчишку, которого я воспитывал долгие годы, как своего родного сына. Но я проиграл. Поверь, если я вмешаюсь; а тем более, если к Бену вернется его прежняя мощь, всем будет только хуже.
Лея замерла от жестокости его слов.
— Под маской чудовища мой сын еще жив, и он мучается. Он задыхается, брат! Ему грозит гибель, если ты не вмешаешься.
Люк погрузился в горькое молчание.
Было и еще одно обстоятельство, неизвестное Лее, но известное ему самому — это девушка. Кое-что из того, что Рей узнала о себе совсем недавно, достигло и Скайуокера: дочь Дэрриса — адепта Тьмы такого же, как и Кайло Рен. Наделенная уникальной возможностью высасывать здоровье, энергию и способности у других одаренных. И похоже, чем крепче между ними эмоциональная связь — тем большую опасность представляет дар этой девочки для того человека, рядом с которым она находится.
