Бен раздраженно махнул рукой и направился к кораблю, на ходу прихватив сумку и рубаху, валявшуюся неподалеку. Но у самого посадочного трапа остановился и снова взглянул на надоедливую пигалицу. Девочка стояла там же, где и пару секунд назад, провожая его спокойным, внимательным взглядом.
Этот взгляд почему-то заставил его вспомнить — только теперь — о своей частичной наготе. Словно нежные карие глаза на худом детском личике смотрели сквозь обнаженную плоть в самую его душу, как он смотрел ей в душу некоторое время назад. Однако девочка с большой долей вероятности не являлась чувствительной к Силе, а значит, его смятению нельзя было найти объяснения.
Вместо того чтобы надеть рубаху, Бен инстинктивно прикрыл торс ворохом вещей.
Девочка проговорила чуть слышно:
— Я не хотела тебя расстроить, прости меня.
— С чего ты взяла, что я расстроился?
В ответ — только пространный жест, означающий «так ведь это видно».
Бен досадливо поморщился.
— Ты хочешь есть? — вдруг спросил он.
В первое мгновение девочка вздрогнула и разом напряглась всем своим существом. В ее взгляде появился вопрос — уж не ослышалась ли она? Однако уже секунду спустя, осознав, что юноша не шутит с нею, маленькая оборванка оживленно закивала в ответ.
Жестом Бен пригласил ее следовать за собой.
Когда девочка поравнялась с ним, молодой человек, заметив ее неуверенность, протянул ей руку в знак поддержки. Она повиновалась почти машинально, вложив свою крохотную, сухую и хрупкую кисть в его широкую ладонь. И так вдвоем они вошли внутрь, пересекли черту, за которой, как наверняка полагала внезапная гостья, таилось какое-то невероятное сокровище.
Лор Сан Текка явился, чтобы встретить гостя, одетый в светлый и чистый балахон из грубой здешней ткани и в тяжелую плащевую накидку. Он вышел на свет широкой, хозяйской поступью, откинув полог шатра тем решительно-обстоятельным, как бы отвергающим возражения жестом, в котором отлично проявилось солдатское прошлое этого еще не старого, однако уже седовласого человека; этого грешника, полного величия раскаяния; эту воплощенную добродетель.
Сан Текка немного прихрамывал. Правую ногу он повредил в итоговом сражении — здесь, на Джакку — о чем не любил говорить, поскольку не желал, чтобы ему напоминали о его прошлом на стороне Империи. Впрочем, хромал он не всегда, а только когда степенно вышагивал вдоль палаток своих друзей-бедуинов, населявших Туанул, произнося при этом традиционную проповедь. Когда же требовалось поспешить, Текка словно забывал о давнем ранении, начиная двигаться целиком в соответствии с необходимостью.
Глаза и рот Сан Текки искренне и душевно улыбались, когда тот увидел старого друга спускающимся со спины лаггабиста, с плотно обмотанным тканью лицом, чтобы защититься от зноя и от сухих, обжигающих ветров Гоазоана. Однако проповедник Силы тотчас узнал последнего джедая, великую надежду ордена, живую легенду.
Они познакомились еще во время войны — а точнее, в тот короткий период, когда Люк возглавлял группу повстанцев, которые, в конечном счете, преследуемые силами Империи во главе с Вейдером, вынуждены были скрыться во льдах Хота. Лор Сан Текка был одним из тех, кому надлежало выследить опасного юнца и его спутников. Однако, хотя эти двое людей сражались по разные стороны, с самой первой своей встречи они не испытывали друг к другу вражды — а только непритворное уважение. Во многом они были похожи — одинаково крепкие и целеустремленные, даже сейчас, в своем монашестве или полумонашестве сохранившие твердость мышц и веселье в голосе. В их глубоко ревностном служении Силе до сих пор проглядывалась некоторая задорная боевитость, свойственная людям их времени — поколению, чья молодость прошла через реалии войны.
— Да пребудет с тобой Сила, друг мой, — с преувеличенной помпезностью произнес Сан Текка, двигаясь навстречу Скайуокеру.
— И с тобой тоже, солдат удачи, — проговорил Люк и тоже направился в его сторону, на ходу освобождая от повязки нижнюю часть лица.
Не любивший вспоминать о том, что когда-то он служил наемником, Лор Сан Текка, однако, не обижался, когда его называли «солдатом удачи», считая, что нынешнее его бытие тоже вполне отвечает этому определению.
Где-то на середине своего пути старые знакомые, наконец, сошлись и счастливо обняли друг друга за плечи. А после — уже вдвоем — направились к шатру Сан Текки, на ходу обмениваясь веселыми фразами. Текка по своему обыкновению хромал, что говорило о его внутреннем спокойствии и добром расположении духа.
Джедай окинул взглядом хижины поселенцев Туанула, простершиеся кругом. В прошлый его приезд их было существенно меньше. Среди местного населения попадались как люди, так и прочие расы, включая даже, на удивление, нескольких каламарианцев.
— Вижу, что твоя паства множится год от года, — сказал Люк.
Проповедник кивнул с довольным видом.
