Без основных сведений о строении местной атмосферы дроиду, который исполнял обязанности второго пилота, наблюдая за работой основных систем звездолета, и вправду было бы непросто просчитать траекторию полета до границы открытого космоса, сообщить необходимую минимальную тягу двигателям, чтобы преодолеть гравитацию, и так далее.
Разумеется, BB-8 мог воспользоваться системой термосканеров, расположенной на борту корвета, однако По целенаправленно умолчал о такой возможности, надеясь, что и Охар не догадается предположить, будто данные, заложенные при посадке «Радужного шторма» на Эспирион должны были остаться в бортовом компьютере корабля и быть повсеместно доступны экипажу. Впрочем, как коммандер успел заметить, ближайший из друзей губернатора не был наделен от природы особо острым умом.
— Я выспросил у здешних работников, — продолжал Дэмерон. — В главном компьютере космопорта должна храниться стандартная проекция, сообщаемая по требованию на все местные звездолеты. Жаль, что мой астромеханик не совместим с вашей древней системой безопасности.
Охар тяжело покачал головой — слова По, казалось, надавили ему на больное. Система безопасности на основных муниципальных объектах оставалась не замененной еще со времен войны — то есть, с тех пор, как покойный Беон Беонель стал, наверное, первым губернатором колонии, который всерьез озаботился подобным вопросом.
— Так вот, о чем я? Можно попросить у тебя код «6» для доступа в ангар?
Шестой код безопасности являлся стандартным для сотрудников закрытых отделов космопорта, за исключением тех, где хранились личные данные прибывающих и отправляющихся в полеты судов.
Тень сомнения скользнула на лицо Охара. Нехорошее предчувствие усилилось, однако мужчина в силу элементарного воспитания сейчас же прогнал его прочь, решив, что это как минимум невежливо — подозревать товарища невесть в чем на пустом, в общем-то, месте.
— А что же генерал Органа? Ты говорил с нею?
По лишь отмахнулся.
— Генерал с утра до ночи пропадает в медицинском центре. Ее комлинк чаще всего недоступен. К тому же, сам понимаешь, отдать приказ твоим умельцам напрямую она не может, для этого ей придется обращаться к леди Беонель… словом, к чему вся эта возня, когда можно прийти прямо к тебе? — сказав так, коммандер с невинным видом пожал плечами. — В конце концов, ты ведь можешь сопроводить меня, или попросить кого-нибудь. Мне и нужно-то в главный технический ангар — и обратно.
«Ну как, скажи на милость, я могу там набедокурить? Неужто думаешь, что я стану передавать крепкие хаттские словечки на центральный экран?» По то и дело кусал губы и накручивал на палец черную кудреватую прядь.
Поразмышляв недолго, Охар выдавил с сомнением:
— Вообще-то не положено…
Дэмерон с выражением самого искреннего дружелюбия мотнул головой, как бы говоря: «Не положено — так не положено. Прости, приятель, что занял твое время».
Его лицо, полное обаяния непосредственности, и явная демонстрация полного отсутствия какой-либо обиды еще больше сбили с толку фаворита госпожи Беонель, который в действительности обладал довольно мягкой натурой и до ужаса не любил расстраивать людей — это свойство заметил бы всякий, стоило только приглядеться.
— Впрочем, ладно. Сделаем так: я перепрограммирую твою ключ-карту и введу дополнительные параметры, чтобы ты мог беспрепятственно скопировать нужные данные на инфочип. А уже оттуда — милости прошу, в память BB-8. Начальник космопорта проводит тебя в нужное помещение, я свяжусь с ним. А ты постарайся побыстрее закончить. И не вздумай трепать языком.
Дэмерон недовольно фыркнул — за кого, мол, ты меня принимаешь?
Охар протянул руку, чтобы взять у него ключ-карту, которые имели при себе все члены «Радужного шторма» для доступа к корвету и на территорию медицинского центра.
Выйдя от Охара, По наконец почувствовал то, что должен был ощутить с самого начала своей странной авантюры — а именно, укол совести. Сомнения, которых прежде он умело избегал, твердя себе, что на терзания такого рода у него попросту нет времени, все же преодолели баррикады и добрались до самой его души противными адски обжигающими червоточинами. Он ясно разглядел в том поступке, который намеревался совершить, мотив, продиктованный постыдным, каким-то бабским малодушием. Разве можно допустить, чтобы он позволил себе, как ветреная девица, ослушаться приказа своего непосредственного командира, рискнуть собственной безопасностью и безопасностью своих товарищей, а также прочих обитателей медицинского центра (и даже, возможно, не только их) — и все в угоду одному только любопытству, ради удовлетворения собственных мелочных интересов? Разве так престало поступать прославленному борцу за свободу и безопасность Новой Республики?
