– Фрегат – галатинский, – повторил Баллантайн, но ничего не изменилось: матросы все так же суетились вокруг, словно винтики отлаженного механизма, попутный ветер все так же раздувал паруса, а мы все так же стояли на палубе, словно пустили в ней корни.
– Они собираются атаковать нас, готовят пушки, иное оружие? Или…
– Фрегат оснащен двадцатичетырехфунтовыми пушками, – ответил на вопрос Теодора Баллантайн, бросив на корабль мимолетный взгляд. – Если дойдет до морского боя, они разнесут наше суденышко в щепы. Я уж не говорю о том, что на борту фрегата офицеры и моряки Королевского флота и, возможно, морская пехота Его Величества, а на нашем – кучка серафских морских крыс, у которых кишка тонка для подобных сражений, да совсем зеленый капитан.
– Мы можем опередить их? – спросил Теодор. – Мы здесь не для того, чтобы драться, мы просто хотим добраться до порта.
Баллантайн сжал губы и несколько минут размышлял, что-то прикидывая в уме.
– Можем, – наконец сказал он, – хотя это и маловероятно.
– Но какова вероятность? – встрял Кристос.
– Мы пока не знаем, чего они хотят, – напомнил Теодор. – То есть мы понимаем, что они хотят вывести нас из игры. Однако это не означает…
– Что они собираются нас уничтожить, – закончил за него Кристос. – Вы же это имели в виду? Но это означает, что мы проиграем войну, даже не успев ее толком начать. Это означает торжество централизованной власти и абсолютизма. А разве это вы собирались предложить реформистам?
– Но я не могу жертвовать командой, они не обязаны класть за меня свои жизни, – замялся Теодор.
– Как благородно с вашей стороны, – съязвил Кристос. – А я вот ради Галатии готов пожертвовать кем угодно.
Я вздрогнула – да, брат не солгал, однажды он пожертвовал даже мной.
– Это не вам решать, – заявила я. Растеряв всю свою спесь, они озадаченно уставились на меня. – Это решать капитану. А наш капитан – лейтенант Вестланд.
– О, я не вполне подхожу для…
– Вы единственный на этом корабле, кто хоть как-то подходит для того, чтобы принять решение. Вы утверждаете, мы способны обойти их. Вы утверждаете, мы не в силах сражаться с ними. Почему бы нам не сдаться?
– До Хейзелуайта еще так далеко, – вздохнул Баллантайн.
– А нам непременно надо плыть именно в Хейзелуайт? – спокойно поинтересовалась Альба.
– Мы могли бы высадиться где-нибудь на суше, – подсказал Кристос. – Если мы уйдем далеко вперед, то сможем благополучно добраться до берега.
И тут, словно дразня нас, на горизонте выросли внушительные отвесные утесы южного берега Галатии.
Баллантайн переводил взгляд с Альбы на Кристоса, обдумывая и взвешивая предложения обоих.
– Милях в двенадцати отсюда находится бухта. Если мы обгоним фрегат, то успеем спустить баркас и переправить вас на берег. Если нам повезет, вы скроетесь из глаз раньше, чем они вас заметят, и фрегат продолжит погоню за нами, как за подсадной уткой.
– Думаю, сработает, – ухмыльнулся Кристос.
– Но если они настигнут вас, что тогда ждет Софи? Или тебя? – воскликнул Теодор.
– Я, вероятнее всего, предстану перед военным трибуналом… – Баллантайн жестом призвал меня к молчанию. – Конечно, есть слабая надежда, что отец вмешается и замнет дело, но, с другой стороны, вряд ли он станет поступаться своими принципами. Что же до иноземцев, то, если у наших властей достанет ума, их не тронут. Им даруют прощение и отправят восвояси.
– А Софи? – настаивал Теодор.
– Не знаю, – прошептал Баллантайн, взглянув мне в глаза. – Честно. Может, ее заключат под стражу, может, отпустят, а может…
– Сейчас вопрос не в этом, – мотнула я головой. Голос мой дрогнул, но я понадеялась, что пропитанный солеными брызгами ветер, свистящий в наших ушах, заглушит эту предательскую дрожь.
– А как ты думаешь, – спросил Теодор, осматривая тугие паруса нашего брига, – не могла бы ты чем-нибудь помочь?
Палуба раскачивалась у меня под ногами, ветер завывал, швыряя соленые брызги нам в лица. Если бы я только знала, как здесь все устроено! Но, увы, мне оставалось только полагаться на умение Баллантайна управляться с ветром и гнать корабль вперед, в то время как наши противники мчались за нами на всех парусах, раздуваемых тем же самым попутным ветром.
– Если бы я знала, как помочь, я бы…
И тут грохнула пушка. Раскатистый гул прокатился по воде, эхом отозвавшись у меня в груди. Позади нашего брига, подняв мириады белых брызг, в море нырнуло пушечное ядро. Баллантайн схватил подзорную трубу и прильнул к окуляру.
– Мы пока вне досягаемости, – уверил он нас, – но мне надо дать указания матросам.
– Я могу чем-то помочь? – спросила я, хватая его за рукав.
– Вы имеете в виду?..
– Да. Чары.
– А вы не могли бы проклясть их, чтобы они провалились в морскую преисподнюю?
– Нет, – отрезала я, не вдаваясь в объяснения, что не прокляла бы их, даже если б могла, и что в любом случае не знаю, как накладывать заклятья на корабли, находящиеся так далеко.
– А наложить защитные чары?
– Да, – только и ответила я: времени объяснять, сколь ограничены мои возможности и как непросто создавать чары, не было.
