Ухватив толстую нить света, скрученную, словно пряжа, я потащила ее к полкам в дальнем углу ателье. Работа с тканью была у меня в крови. Даже не прикасаясь к ткани, я угадывала, как в ней переплетаются нити и чьи руки ее изготовили. Я сливалась с ней воедино, когда шила из нее платья или выкраивала детали отделки. Дерево, металл, камень, строительные материалы никогда не были моей стихией.
Настала пора попробовать что-нибудь новое. Я внушила золотой нити свои намерения. Направляя ее, я постаралась разместить нить как можно глубже в деревянной панели и не дать ей оттуда вырваться. Как ни странно, но нить разрезала деревянные волокна, словно нож масло, и осталась торчать между ними, как криво вбитый гвоздь. Я затянула нить и вбила ее в дерево, оставив на панели затейливый, хотя и корявый узор.
Припомнив элегантную мебель в доме Теодора, я решила не останавливаться на достигнутом: оборвав нить, я присмотрела новую полку. Выровняла нити наподобие тонких металлических пластин и представила, как они инкрустируют деревянную поверхность. У меня получилось: чары, словно жемчужины в раковинах, уютно примостились в деревянных пазах.
Когда я украсила порожденными Теодором чарами еще одну полку, он перестал играть.
– Полагаешь, они там удержатся? – спросил он.
– Не знаю, – отозвалась я. – Возможно, они иссякнут, как только мы выйдем отсюда.
– Экспериментируешь! – рассмеялся Теодор. – Если так пойдет и дальше, придется удостоить тебя профессорской степени.
Вдруг, сообразив, какой смысл таит в себе эта шутка, он спал с лица.
– Прости… Я не собирался равнять тебя с ним…
– Не извиняйся, – ответила я, хотя внутри у меня все сжалось от одного только воспоминания.
Неужели то, что я сейчас делаю, сравнимо с изысканиями Пьорда? Мне вспомнились его слова: «На самом деле мы даже понятия не имеем, на что способны чары». Я поспешно отогнала эту мысль, хотя идея, что чарами или проклятием можно пропитать все что угодно, казалась необычайно соблазнительной. Только представьте себе никогда не промахивающиеся зачарованные ружья или сам по себе разрушающийся про́клятый замок.
– Пьорд догадывался об этом, – произнесла я. – Может, не конкретно об этом, но он подозревал, что чародейство таит в себе неизведанную силу. Он изучал его, читал древние тексты.
– Не хочу показаться грубым, но если пеллианцы обладали огромным знанием, то… либо они были не особо могущественными колдунами, либо и вовсе никуда не годными.
– Да, понимаю, на сегодняшний день они не самые великие чародеи в мире. Пьорд полагал, что некий злой рок не позволил пеллианцам и дальше развивать чародейное искусство.
– Печально.
– Да, – потерянно вздохнула я. Что же все-таки обнаружили чародеи Пеллии? Как далеко они продвинулись в своем мастерстве? – И мы никогда ничего не узнаем, пока какой-нибудь очередной Пьорд не начнет штудировать позабытые всеми тексты.
– Мало найдется людей, способных прочесть древние тексты. Однако… – ослепил меня Теодор коварной ухмылкой, – университет в Западном Серафе считается одним из лучших в мире, его ученые знают все на свете, наш Публичный архив по сравнению с их библиотекой просто жалкая лавка старьевщика.
Захватывающие перспективы – уехать прочь из Галатии, где мало кто владеет древним языком, и отправиться в Сераф на поиски ученого, способного открыть мне тайны чародейного искусства. Но найду ли я там человека, который подберет и переведет интересующие меня книги? Я колебалась – с одной стороны, Пьорд изучал древнейшую историю Пеллии и не заслуживал доверия, с другой стороны, Ниа искренне пыталась мне помочь. Кроме того, в заморской стране вряд ли кто-нибудь узнает меня и начнет совать нос в мои исследования. И вполне вероятно, может статься, что я пойму, куда исчезли мои колдовские способности, и верну их.
– А еще… – с нажимом произнес Теодор, укладывая скрипку в футляр, – удивительное совпадение – по слухам, придворные чародеи Серафа всегда считались, хм, истинными магами.
– То есть чем-то большим, чем обычные пройдохи и балаганщики? – фыркнула я.
– Слухи слухами, – пожал он плечами, – но ведь дыма без огня не бывает. Чем черт не шутит, а?
Я открыла рот, чтобы резко возразить ему, но вовремя спохватилась: несколько месяцев назад я бы не поверила, что кто-то способен управлять порожденными музыкой чарами и наполнять ими самые различные предметы.
– Что ж, все возможно, – нехотя согласилась я.
– Возможно, тебе удастся что-нибудь раскопать, пока мы будем в Западном Серафе. Конечно, тайны, если таковые вообще существуют, просто так не откроются, их хорошо охраняют, однако я не припомню, чтобы когда-нибудь иностранная делегация включала в свой состав чародейку.
– Давай не будем пороть горячку, – умерила я его пыл. – Завтра голосование, не забыл?
– О таком забудешь. Мне надо домой, внести последние правки в свою знаменательную историческую речь. – Он помолчал. – Высоко ценю твое мнение, но, возможно, именно сейчас…
– Никаких обид – в любом случае у меня куча заказов, которые надо отправить с курьерами.
