Павильон располагался в тени ветвистых могучих деревьев. Мягкий морской ветерок, наполнявший сад слабым ароматом соли, навевал прохладу. По счастью, я надела легкое хлопковое платье-сорочку с ярко-красным шелковым поясом. По сравнению с нарядами других леди, выбранными ими для этой неформальной встречи, мое платье казалось безыскусным, однако серафские женщины и представительницы Объединенных Экваториальных Штатов также предпочли облачиться на такой жаре в воздушные, невесомые одеяния. Я старалась особо не таращиться на женщин и их наряды, но от моего взгляда не укрылись ни замысловатая отделка серафских платьев, ни сочные цвета туалетов дам из Экваториальных Штатов. Ах, если бы я могла с одного взгляда – так же, как с одного взгляда угадывала качество шелка и технику нанесения узора на ткани, – угадать положение, занимаемое человеком в обществе, и движущие им мотивы.
– Надеюсь, прохладительные напитки не заставят себя долго ждать, – вздохнула леди Мерхевен, вяло обдувая себя сандаловым веером. На лбу ее блестели капельки пота, темно-русые локоны прилипли к шее. – Как только все это закончится, сразу же приму холодную ванну. Надеюсь, носильщики вскоре принесут наши кофры – мне потребуется мыло из козьего молока.
Аннетт скорчила гримасу, ясно давая понять, что она думает о мыле леди Мерхевен, и я незаметно прыснула. Смешок получился несколько нервным.
– А я надеюсь, мне выпадет возможность провести некоторые исследования, – поделилась я своими мыслями.
Леди Мерхевен вздрогнула, но тотчас же вернула себе самообладание.
– Я бы вам не советовала, дорогуша. Прогуляйтесь по садам, посетите общественные мероприятия, но не суйтесь в дела государственной важности, хорошо?
«Не позорь нас», – лучше всяких слов говорил ее взгляд.
Я оглядела сад, раскинувшийся, словно заботливо ухоженные джунгли. Галатинские сады тяготели к строгой симметрии: ровно подстриженные живые изгороди, длинные аллеи с дорожками, выложенными серыми булыжниками или кирпичами. Сады же серафцев поражали первозданной дикостью, естественностью и свободой росших в них деревьев и трав. А еще серафцев, похоже, влекло к ароматным, одурманивающим цветам: время от времени к бризу, пропитанному морем, примешивался запах чего-то крепкого и головокружительного.
– А вот и квайсы, – чуть насмешливо фыркнула леди Мерхевен.
Тихая скромная компания вновь прибывших привлекла к себе всеобщее внимание – их манеры и черные шерстяные платья с туго накрахмаленными головными платками-покрывалами разительно отличались от цветастых платьев и стиля поведения остальных.
– По-моему, все в сборе, – произнесла стоявшая у центральной колонны серафка. Ее ослепительно-оранжевое платье взметалось в воздух при малейшем движении. – У делегатов каждый день расписан по минутам, что же касается остальных, то их обязанности не столь обременительны.
Вытащив пачку плотной, цвета слоновой кости бумаги, она раздала нам списки мероприятий, более всего смахивающих на светские рауты. Я выдавила из себя благожелательную улыбку, хотя внутри меня все сжималось от страха – даже званые ужины в Галатии вгоняли меня в дрожь, а уж подобные замысловатые ассамблеи и вовсе повергали в ужас.
– Посещение большинства мероприятий добровольное, однако вам следует посоветоваться с остальными членами ваших делегаций и выбрать те из них, которые требуют вашего внимания.
Добровольные светские рауты, требующие внимания: я мигом смекнула, о чем тут шла речь – дружеские связи и союзы налаживались и укреплялись не только в залах для переговоров, но и на светских раутах. Я уже начала понимать, какое место в сложившейся иерархии занимала та или иная женщина, представляющая не только саму себя, но и свою страну. Интересно, чьи интересы, по их мнению, представляю я? Галатии, правительства, «Билля о реформе»? И если уж пеллианцев погнушались пригласить на саммит, дозволено ли мне выступить от имени их несчастной страны, хотя я никогда ее и в глаза не видела?
Слуга в белоснежно-белой ливрее подкатил тележку со свежими фруктами, запотевшими ото льда бокалами с разноцветными жидкостями, дюжиной сыров и с какой-то кремообразной, похожей на свернувшееся молоко массой, на которую мгновенно накинулась Аннетт.
– Традиционный серафский полдник. – Аннетт протянула мне бокал. – Настоящий златофрукт. Пальчики оближешь. Попробуйте хотя бы сыр, если масляный пудинг вам не по нутру.
– А, так вот как это называется! – Я ткнула пальцем в блюдечко с жидкой кашицей, которую Аннетт черпала крошечной ложечкой.
– М-м-м, – кивнула она с набитым ртом.
