— Мне кажется, ты не справедлив к ней, — произнесла и сама удивилась тому, как уверенно прозвучал мой голос, но была не в силах остановиться. — Авелин была юна и впечатлительна. Сестры могли убедить, а могли надавить на нее, заставив принять постриг. Возможно, она испугалась сильных чувств, которые никогда ранее не испытывала, и некому было поддержать сироту. Стоит ли судить ее за нерешительность, если всю свою жизнь девушка посвятила заботе о других, но в каждой молитве вспоминала Алена, прося у Небес милости для него. Возможно, она не знала покоя до того момента, пока в один из дней ее сердце не остановилось, будто наяву ощутив боль от удара, оборвавшего его жизнь.
— Вы тоже слышали эту легенду? Бывали во Франции? — спросила незнакомая мне женщина.
— Да, наверно, — ответила я, не понимая, что на меня нашло, откуда возникли эти предположения о судьбе монахини. Во время поездки я практически не покидала номер, лишь один раз побывав в Лувре.
Кажется, никто не заметил этой заминки, только Ник не сводил с меня взгляд. Я не выдержала его и отвернулась первой.
— Обед закончился, пора возвращаться к работе, — произнес кто-то из присутствующих. Коллеги быстро собрались и отправились в офис. Одни обменивались впечатлениями, обсуждая рассказанную гостем легенду, другие просто были рады, что приняли его приглашение и провели это время вне помещения на природе.
Нику не было необходимости торопиться. Он и еще один парень собрали коробки из-под пиццы и покрывала. Я наблюдала за ними. Молчание казалось тягостным, а, может быть, я все еще пребывала под впечатлением от печальной истории.
— Ты действительно думаешь, что она могла быть счастлива и ни разу не пожалела о своем выборе?
Отчего-то мне было важно услышать мнение Николаоса. Мой глупый вопрос, наконец, привлек его внимание. Проходя мимо, он на мгновение наклонился ко мне и шепнул:
— Ты одна знаешь правду, но готова ли ее принять?
— Что ты хочешь этим сказать? — бросила ему вслед, но мужчина даже не оглянулся, оставив меня наедине с моими мыслями.
Рассказ Ника потряс меня до глубины души, вызвал смятение, но настоящей загадкой для меня стали его последние слова. Что я могла знать о тех событиях? Я не жила в то время и никогда не интересовалась Средневековьем. Античность всегда была мне ближе. Тогда почему так яростно стала защищать неизвестную мне девушку? Откуда возникли те образы, мысли, которыми я поделилась со всеми?
Возможно, грек все выдумал, чтобы привлечь к себе внимание, только зачем? Женщины и так не сводили с него глаз, одаривая многозначительными взглядами, но он совершенно одинаково относился ко всем. Неужели не замечал их или настолько привык к подобному отношению? Был против служебных романов или тщательно скрывал свою личную жизнь? Мысль о том, что кто-то из моих коллег может вызвать его интерес, была неприятна. Хотя, какое мне дело? Пусть спит, с кем хочет. Только не здесь и так, чтобы я ничего не знала. Пусть вообще возвращается в Грецию! Чем скорее, тем лучше!
Противоречивые чувства не давали сосредоточиться на работе. Читая одно за другим электронные письма, совершенно не понимала, о чем речь. Надо было успокоиться и выбросить все из головы. Осталось только проверить одно предположение. Набрала в поисковике запрос о монастыре Цецилии Римской. Статья в Википедии была совсем короткой. Просмотрев десяток сайтов, перейдя по ссылкам, на одном англоязычном ресурсе нашла нужную информацию. Действительно, в XII в. на обитель было совершено нападение, которое было успешно отражено отрядом рыцарей. Больше ничего об этом случае не было написано — ни имен, ни легенды о любви послушницы и спасителя. В тоже время Ник говорил так, будто сам был свидетелем этих событий. Бред!
Раз за разом прокручивая в голове события того дня, не могла понять, чего он добивался. У меня сложилось впечатление, будто его рассказ предназначался именно для меня, но зачем? Столько вопросов и ни одного ответа.
Две недели мы с греком не общались: я была в отпуске, и повода не было. Даже сегодня он не ожидал меня увидеть, так что вряд ли приготовил эту историю заранее. Следовало поговорить с ним откровенно, чтобы успокоиться, но как задать вопрос? Неизвестность выматывала, но услышать ответ я боялась еще сильнее.
Так незаметно Ник стал занимать все мои мысли. Нет, я не стала рассеяннее, но реальность будто отошла на второй план, вытесненная неясным предчувствием того, что скоро в моей жизни наступят изменения. К добру ли?
***
Из-за того, что пропустила пару сеансов у психолога, он удвоил их количество. Спорить с Ахметовым было бесполезно: он мог быть очень убедительно при желании. Теперь я бывала у него два раза в неделю — в среду днем, в обеденный перерыв, и в субботу утром. Андрей постоянно ворчал по этому поводу:
— Ника, мы почти не видимся. Стоит ли проводить так много времени с этим врачом, если ты чувствуешь себя нормально? По-моему, ему нужны только деньги.
— Стоит, — ответила я, хотя с каждым днем уверенность моя слабела. — Я должна разобраться в себе, чтобы жить дальше.
