Ник устремил на меня внимательный взгляд синих глаз. Мне стало неуютно: он снова ждал, что я догадаюсь о чем-то, что было очень важным для нас обоих. Я не знала ответ и все же чувствовала, что неспроста проснулась так рано и пришла именно в это место — платановую рощу у подножия горы.
— Кто-то из местных жителей рассказал тебе эту легенду? — предположила я не очень уверенно.
— Пусть так, — вздохнул Ник.
Тоска, боль, отчаяние, которые всегда прятались в глубине его глаз, сейчас стали особенно заметны.
— Расскажи, как было на самом деле, — попросила я. Покидать это место не хотелось, сидеть и молчать тоже.
Ник был замечательным рассказчиком, я могла бы часами слушать его. Я замерла в предвкушении истории, пытаясь скрыть нарастающую тревогу.
— Один из сербских офицеров предложил разбить здесь парк, уверяя, что это место очень любила некая девушка, которая жила недалеко отсюда много веков назад. Он был молод и не чужд романтики. Над ним посмеялись, но рощу посадили именно там, где он предложил. Ровно сто двадцать пять деревьев.
— Только не говори, что этим офицером был ты! — попросила, уже зная ответ.
— Не буду, — улыбнулся Ник.
Очередная страница его жизни, в которой не было меня. Какая-то часть меня продолжала сопротивляться и до сих пор не могла поверить в то, что все это случилось с нами. Стоило лишь на мгновение предположить, что рассказ правдив, пришлось бы принять и остальное: любовь сквозь время и пространство, переселение душ, испытание, которому жестокие боги подвергли двух любящих людей. Господи, о чем я думаю? Какое воспоминание я должна воскресить в своей памяти?
Последнюю фразу я, видимо, произнесла вслух, потому что Ник повернулся ко мне и спросил:
— Почему ты заговорила о богах? Что ты помнишь?
Я даже не знала, почему воспоминания вдруг показались мне столь важными. Закрыла глаза и сосредоточилась на чувствах, отпустив мысли. Я перенеслась в прошлое. Древняя Греция, прекрасные женщины и сильные мужчины. Отряд римских воинов, расположившийся неподалеку от нашего дома. Отец, запретивший мне под страхом самого сурового наказания приближаться к лагерю, будто такая глупая мысль могла возникнуть в моей голове. Римляне враги, захватчики, которым не место на нашей земле.
Мне снова было шестнадцать. Я возвращалась домой от родника, куда ежедневно ходила с другими девушками за водой. Только сегодня встала позже обычного, а потому была одна. В белом хитоне, с полным кувшином воды на плече, я неспешно спускалась, когда молодой мужчина преградил мне путь.
— Позволь напиться, — попросил он.
Это был один из тех римлян, что появились недавно. Он неплохо знал язык, так что сделать вид, что я его не поняла, не получилось бы. Следовало отказать ему, а еще лучше бежать. По слухам, захватчики никого не щадили — ни стариков, ни детей. Девушек и женщин брали по праву сильного, и никто не смел вступиться за них. Я же смотрела в его синие глаза и не видела в них угрозы. Сняв кувшин, подала ему со словами:
— Пей, варвар!
Резкие слова прозвучали раньше, чем я успела подумать о последствиях. Прижала пальцы к губам, испугавшись, что он может разозлиться и отомстить за оскорбление, но мужчина промолчал. Утолив жажду, он поднял кувшин со словами:
— Я много выпил, но он все еще тяжелый. Позволь помочь тебе.
Я только фыркнула в ответ и пошла вперед. Иногда оглядывалась, чтобы посмотреть, как мучился мой попутчик, пытаясь нести кувшин то на плече, то в руках. Это было так забавно, что я, не стесняясь, смеялась, наблюдая за его попытками выполнить эту несложную работу. Он только смущенно улыбался.
— Дальше я сама, — я взяла у него кувшин, — не дай боги отец увидит меня с тобой.
— Как твое имя, красавица? Как мне звать тебя, чтобы ты явилась мне сегодня во сне?
— Иола, — ответила я и отчего-то смутилась. — А твое?
— Меня зовут…
— Гай, — произнесла я еле слышно, но Ник тут же повернулся ко мне.
Впервые за все время с момента знакомства я видела в его взгляде не просто надежду, веру. Сжала челюсти, закрыла глаза, но все равно ощутила соленые дорожки слез на лице. Мгновение спустя почувствовала, как мужчина осторожно, будто боясь, что я оттолкну, коснулся моей руки. Заставил подняться, чтобы тут же усадить к себе на колени. Я судорожно вцепилась в его рубашку, уткнулась лицом в его грудь и не плакала, рыдала. С каждой слезой, с каждым вздохом чувствовала облегчение, словно ноша, которая тяготила меня, исчезла. Подняв заплаканные глаза на него, спросила:
— Как думаешь, мы выдержали это испытание?
Вместо ответа он прикоснулся губами к виску и крепче обнял меня.
— Ник…
— Надо пережить следующий день, чтобы узнать.
Чувствовала его напряжение, но не могла понять, что особенного в завтрашнем дне. Не желая мучиться неизвестностью, спросила:
— Это какая-то особенная дата для нас?
— Завтра твой день рождения. Во всех предыдущих жизнях, чтобы я ни делал, ты никогда не доживала до двадцати четырех лет.
