Летчики работали весь световой день, превышая установленные лимиты полетного времени. Многие тысячи километров однообразного арктического пространства, состоящего преимущественно из огромных ледяных полей со шрамами торосов. Приходится удивляться профессиональной выдержке наблюдателей-ледовиков, которые в продолжение всего полета отмечают на своих картах характер арктических льдов.
Утомляло не одно это однообразие, а главным образом безрезультатность проводившихся день за днем поисков. Сколько летных часов затрачено, сколько квадратных километров облетано, а хоть бы какая-нибудь мелочь, хоть что-нибудь приблизило к цели поисков.
Искали не одни летчики. К поискам подключили суда, плавающие в арктическом бассейне. Им вменялось в обязанность особенно тщательно осматривать острова и по возможности безбрежные ледовые пространства и обо всем, что достойно внимания, докладывать по радио.
Но прошла целая неделя, а никаких сколько-нибудь обнадеживающих вестей не поступало. А тут еще и погода испортилась. Поиски временно прекратили.
То и дело кто-нибудь из летного отряда наведывался к метеорологам с нетерпеливым вопросом:
- Как погода?
Те малоутешительно и не очень внятно отвечали:
- Область низкого давления смещается к юго-востоку.
Такой ответ вызвал возмущение у забежавшего на метеостанцию бортмеханика. У него и машина в полном порядке, ему, как и другим, не терпится продолжить поиск, ведь там люди какой день...
- Что ты мне про область давления вкручиваешь, ты мне летную погоду обеспечь!
- Где я тебе ее возьму, летную-то погоду?
И оба разом остывают, понимая, что напрасно вспылили. Но легче не делается ни тому, ни другому.
* * *
Алексей смастерил некое подобие избушки. Сбил топчан и что-то вроде стола. Приладил дверь. Ту самую, полированную.
Отойдя на некоторое расстояние, Алексей критически оглядел свое творение и вздохнул: неказисто получилось, что говорить. Но главное - было бы где укрыться. Избушка приземиста, в высоту двери. Как быть с крышей? Пока натянул поверху полотнище паруса. О потолочном перекрытии предстоит еще думать. Рад был, что покончил с таким важным делом, - не придется больше круглые сутки стыть на ветру.
- Не грех бы такое и отметить, а? - обратился Алексей к Найде.
Та радостно ударила хвостом - мол, согласна.
- А мы и отметим, обязательно отметим.
И принялся разводить костер. Согрел кипятку, размочил в нем сухари, полил сгущенкой - похлебка не похлебка, тюря не тюря, но есть можно.
Собака быстро управилась со своей порцией и, повернув незрячую морду к хозяину, продолжала работать хвостом и поскуливала. Пришлось дать еще.
Еду, конечно, надо экономить, но как откажешь собаке - пошла на поправку, организм требует. Найда скрашивает одиночество. И слово есть кому молвить, и на душе легче от того, что рядом живое существо...
- Ну, Найда, попировали, а теперь давай хоромы обживать. - Алексей подхватил собаку и опустил за порогом. Она несмело принюхалась, поводила мордой и по положенной на гальку доске пошла к топчану, подлезла под него и улеглась.
- Сообразила, - похвалил Алексей, - сразу свое место определила.
Весь остаток дня он переносил и раскладывал по местам, развешивал, вколотив между бревнами обструганные деревяшки, свои скудные пожитки.
С особым удовольствием устраивался на ночь. Одним одеялом накрыл топчан, бушлат под голову, другим одеялом и еще ватником укрылся получилось куда с добром. И впервые уснул легко и безмятежно.
* * *
В Арктике, можно сказать, не четыре времени года, как почти всюду, а только два: томительно долгая и свирепая зима и короткое не то лето, не то мокрая весна. Еще и в июне иной раз держатся двадцатиградусные морозы, а снег валит и в июле и в августе.
Зато света хватает - целых полгода стоит полярный день. Свету так много, и такой он резкий, что не знаешь, куда от него деться.
Но и полярная ночь - всю другую половину года. Так что и тьмы до одури. И неизвестно еще, что лучше для человека, приученного к нормальному чередованию света и тьмы, - кажущийся нескончаемым день или бесконечная глухая ночь. Человек и к этому приспосабливается. И даже привыкает. Вот к холоду невозможно не то что привыкнуть, но даже притерпеться. А в полярном крае всегда холодно. Летом холод сырой, пронизывающий. От него и одежда не спасает.
А полярники любят тепло. Работают по большей части на свирепом холоде, зато в помещениях - будь то на зимовках или в плавании - всегда жарко натоплено. Войдешь с мороза - благодать.
Алексей стосковался по теплу. Хоть бы часик погреться как следует, сырость и холод до костей пробирают. Продрог так, что, кажется, век не согреться.
Хорошо, что теперь есть избушка, но она только от ветра защищает, а тепла в ней нет. На ночь, накрывшись всем, что есть, кое-как удается угреться, а утром холодина такая, что и высовываться боязно.
Найда вот легко поднялась, выскользнула в приотворенную дверь и умчалась по своим собачьим делам.