Конечно Седьмой священник не был бездумный фанатиком, который сжигал людей за одно лишь имя или не веру в богов. Но тогда он почувствовал в том человеке нечто страшное, могущественное, что-то дремлющее внутри него. Тогда-то он и понял, что нужно спасти его душу или хотя бы остановить грядущее, но вмешалась Валькьери.
– “Глупая женщина! Она не понимает, что вырастит то, чем не сможет управлять!” –Воскликнул про себя Седьмой Священник, уходя.
Но напрямую он не мог противостоять Валькьери. С тех пор он пытался бороться: проводил проповеди на которых говорил об опасности, настраивал других священников и членов церкви, но ничего больше ему не позволяли делать.
Как будто кто-то могущественный позволял ему словно ребёнку играться, а как только доходило до чего-то серьёзного, то все его попытки сразу сводились на нет. Особенно ему не нравилось, что их великий глава – святая Розария не слушала его. В последнее время она вообще отдалилась от всех, что сильно начинало волновать Седьмого Священника.
Поэтому он решился на отчаянную меру: проникнуть во время дня Великих Двенадцати, когда глава церкви разговаривает напрямую с богами.
Конечно это дело было очень опасно и рискованно, вплоть до отречения от церкви, но он обещал себе рискнуть. Перед ликом богов он должен был ей указать на проблему! И остановить грядущее пока не поздно.
Каждый год глава церкви богов отчитывает перед одним из Двенадцати и этого события Седьмой Священник ждал на протяжении нескольких месяцев. Сам разговор проходил в главном соборе церкви перед статуями всех двенадцати. В самом святом месте, куда допускались только самые высокие челны, одним из которых был конечно Седьмой Священник.
Пройдя по тайному проходу, он не скрытно прокрадывался мимо стражников с помощью скрывающих артефактов, чувствуя негодование и стыд.
– “Я один из высших членов церкви! А должен скрываться словно вор.” –Возмущённо думал он. – “Нет, моя цель важнее этих мелких неудобств!”
Остановившись около огромной запечатанной двери, на которой были изображены величайшие из богов. Врата в обитель святых охраняли двое сильнейших S рангов церкви и от их проницательного взгляда было не спрятаться. Поэтому даже сокрытием Седьмого Священника встретили направленным оружием.
–Это я. –Он протянул им свой символ в виде римской цифры семь. –У меня срочное послание главе и Великим богам.
–Ритуал нельзя прерывать. –Двое воинов заблокировали проход.
Вдруг они услышали тихий голос, который разнёсся по их сознаниям.
–Впустите его. –Стражники быстро узнали голос главы церкви и уже через несколько секунд отворили огромные двери.
Как только Седьмой Священник переступил порог, то дверь за ним захлопнулась. Прямо в центре, окружённая лунным светом, сидела на коленях и склонив голову Розария. Она была одета в кристально-чистое одеяние верховной жрицы богов, а её голову закрывала прозрачная вуаль.
–Зачем ты прервал меня, Мандур? –Спросила Розария.
Лишь глава церкви имел право называть Священников их истинными именами. Во время посвящения они отрекались от своего имени.
–Моя госпожа, Великие боги. –Мандур сел на одно колено и склонил голову. –Я пришёл сюда из-за великой опасности. Боюсь грядёт что-то ужасное.
–Ты уже говорил это, Мандур и о еретике, который находиться под защитой Маршала и влиятельных семьях.
–Не только это, моя госпожа. Наша церковь… Она изменилась. Больше я не чувствую той теплоты и спасения. Люди стали меньше нас уважать! Прихожан становиться меньше, а когда я пытаюсь что-то изменить, то всё идёт прахом.
–Ты один из моих самых близких приближённых, но с каждым разом я всё меньше понимаю тебя, как и остальные члены церкви. Ты стал одержим. –Её голос был тих, но для Мандура он был сродни грому.
Он не мог поверить в услышанное. Неужели и она не верит ему? Считает одержимым…
-Вы не понимаете! Еретиков становиться всё больше и больше! Неизвестный строит планы против нас и его нужно остановить пока не случилось непоправимое! –Он почти прокричал от отчаяния.
Тут тело Мандура сковало, а по телу начал распространяться первородный ужас.
–О Мандур, бедный Мандур. –Она поднялась и сквозь прозрачную ткань он увидел горящий красным взгляд. –Я позволяла тебе заниматься своими делами, но ты стал слишком напористым. –Она грустно покачала головой.
–Невозможно. –Опустошённо произнёс Мандур. –Вы ведь самая чистая из нас, как вы могли поддаться их скверне. –Он не верил в происходящие. –Вы голос богов…
Тут он услышал, как она громко рассмеялась. И этот был первый раз, когда он слышал её смех. Его взгляд же направился на статуи богов. Некогда великие и благородные они растеряли всё своё величие и покрылись множеством трещин.
–Я не голос богов, как и не их наместник. –Она за секунду очутилась прямо передним, но прошла мимо. –Когда я только стала главой, то думала, что смогу справиться, но нет. С каждым годом я видела всё отчётливее и отчётливее правду.
–Какую правду? –Горло Мандура пересохло.
–Они не слышат меня, как и тебя, как и всех остальных. Они уже давно никого не слышат и ни с кем не разговаривают.
–Что? –Шокировано произнёс Мандур.
