А грудь? Почему она не любит прикосновения там? У нее есть какие-то неприятные впечатления, связанные с этой частью тела? Он все-таки ласкал ее грудь, и Наташа не возражала, ведь сама недавно осознала, что это может быть очень приятно, если это делает Макс. Так легко-легко, то ладонями, то кончиками пальцев, и не прикасаясь к соскам, а заставляя кожу покрываться мурашками. А когда он отправился туда с поцелуями, и его волосы скользили по ее плечам, Наташа ощущала волнительный трепет. Не внешнюю дрожь, а такое неосознанное внутреннее кипение, которое невозможно проследить или остановить усилием воли.
Как только осторожно провел языком в ее самом интимном месте, Наташа вся напряглась и зажалась. Слегка оттолкнула его голову и виновато прошептала:
— Макс, я стесняюсь.
— Кто-нибудь тебе это уже делал?
— Нет, ты первый, кто мне вообще это предлагает, — тихо ответила девушка.
Максим с удивлением прислушался к своей реакции на ее слова. Никакой ревности, только жалость к ней…
— Послушай меня, — подполз выше, прижался к ее губам поцелуем и замер так нос к носу. — С такого расстояния особо ничего не разглядишь, правда? Зато удовольствие от орального секса совершенно особенное.
Но настаивать не стал. Если стесняется, значит еще не время. Стыд — это воспитание, и невозможно диаметрально изменить свое воспитание в считанные часы.
— А рукой разрешишь?
— Да, — обрадовалась Наташа.
— Ты молодец, — приободрил он. — Все правильно. Если что не так — говори.
Оказалось, нет никакой необходимости что-то диктовать Максу. То ли Наташа — абсолютно стандартная девушка, то ли Максим — очень хороший психолог, но любое ее желание было для него простым рисунком на белом листе. Нежил ее тело всеми известными и неизвестными Наташе способами до тех пор, пока не почувствовал, что чем больше пробуждает в ней женщину, тем больше ощущает себя мужчиной. Тем сильнее хочет ее.
Сердце замирало от каждого малейшего жеста Максима, от каждого его поцелуя… Казалось, сердце бьется не со стандартным ритмом, а с тем, который выбирает Макс. Она никогда не забудет тот момент, когда вдруг почувствовала его внутри себя. Потеря девственности — ничто по сравнению с этой бурей эмоций! Вот, что отличает его от предыдущих Наташиных парней. Это не секс, это в тысячу раз лучше! Это общение на таком уровне, куда нет доступа никому, кроме взаимно любимого мужчины. Ей хотелось кричать от долгожданной радости, но она смущенно пресекала каждый свой стон. «Не стесняйся, — шепотом на ушко напомнил ей Максим. — В постели можно все!»
Она стесняется оттого, что видит — он следит за ней, за ее реакциями. Он аккуратно руководит ее телом, и, подчиняясь, Наташа чувствует, что так, действительно, приятней. Приятней, когда он обхватывает ее рукой под талией, заставляя прогибаться в пояснице. Приятней по требованию его руки тоже двигаться синхронно с ним — чуть-чуть, в меру своей скромности. Наташа заметила, что полтора часа они болтали, а теперь прекрасно понимают друг друга без слов; и так, без слов, она совсем не боится услышать упрек. Стесняется сказать, что хочет глубже, но с подсказкой его руки узнала, как добиться этого молча. А добившись, поняла, что скромность в постели — и правда, лишняя. Весь ее сексуальный опыт — ничто. Макс несравнимо опытнее. Можно отпустить себя на волю и целиком довериться ему…
