Проведя пару раз крупным членом по промежности и размазав им щедро плеснутую смазку, здоровяк начал медленно пропихиваться, то подаваясь назад, то вставляя обратно, раз за разом погружаясь все дальше. У парня сбивалось дыхание, из горла вырывались жалобные стоны и сипы, пот заливал глаза, пальцы комкали рубашку. Он елозил, пытаясь избежать болезненного проникновения, но мужчина держал его крепко, не давая дергаться и тем самым навредить себе. Наконец он вошел полностью и застыл, давая партнеру время привыкнуть к своим размерам и наслаждаясь тем, как туго и жарко обхватывает его член разработанная приятелями дырка.
– Ну, вот и всё. Хороший мальчик, – здоровяк поощряюще погладил парня по боку одной рукой и снова сцепил ладони под ягодицами, удерживая его на весу. – Поехали. Ты кричи, не стесняйся, если что.
Этот мучитель двигался медленно и осторожно, не желая причинять лишней боли, лаская поникший было член юноши. С каждым уверенным движением руки возбуждение накатывало по новой, и вот уже парень стонал в голос, выгибая спину и дрожа всем телом, с восторгом встречая каждый толчок здорового члена, подаваясь на него вновь и вновь.
Для юноши все слилось в одну сплошную карусель, огненную и острую, чуть болезненную и оглушающе приятную. Ему казалось, что таранящий его член с каждым новым толчком становится все толще и длиннее, заполняя без остатка, распирая до упора, так, что ещё немного – и он просто лопнет от кайфа. Когда здоровяк, жестко схватив его за плечо одной рукой и прижимая к столу, не давая шевельнуться, начал остервенело вбиваться со всей мощи, он уже кричал, выл в голос, запрокидывая голову, почти оглушенный ослепительным удовольствием. Кажется, его как-то вертели, кажется, под спиной было что-то мягкое, но не понять, диван или чей-то живот, а потом он снова стоял на коленях – парень не мог вычленить отдельной картинки. Кажется, в какой-то момент его всё же оттрахали на пару первые двое, но деталей он больше различить не мог. Ему не давали кончить, снова и снова остужая желание, чтобы затем снова и снова распалить и зажечь, доводя до безумия.
И, кажется, он всё же сошел с ума. Потому как он был несказанно счастлив, когда мир наконец-то взорвался ослепительными брызгами удовольствия, и он погрузился в блаженную тьму.
***
– Господин Пайлис? Господин Пайлис, вы меня слышите? – как сквозь густой туман, донёсся чей-то голос.
Тимоэш, он же господин Пайлис, чуть приоткрыл глаза, поморщившись от яркого света, бьющего сверху. Больничные сероватые покои, узкие койки, куча пищащего оборудования, непонятные датчики – неужели он всё же жив?
– Господин Пайлис, вы очнулись! – продолжал радостно шипеть-причитать док, от нетерпения свивая такой же серовато-будничный хвост в кольца.
Тимоэш неуклюже повернулся, но тело почти не слушалось, хвост лежал тяжелым грузом, вытянувшись во всю длину больничной койки.
– Ш-што произс-сош-шло? – прошипел юноша, облизывая губы. Последнее, что он помнил – как он с охраной летел к их загородному дому. И яркая вспышка, ударившая в борт флаера. А потом – темнота.
– Меня зовут Ласеш, я ваш лечащий врач. В вас попала молния, – сочувствующе проговорил док, склоняя голову. – Просто чудо, что спасатели успели вовремя. Вы провели в капсуле регенератора более месяца. Последние два дня ваше состояние нормализовалось, и я отдал распоряжение переместить вас в стабило-камеру.
– М-м? – сонно моргнул Тимоэш.
– Это последняя разработка военных ученых. Позволяет активизировать деятельность мозга и целенаправленно стимулировать заживление поврежденных тканей.
– То есть?
– Проще говоря, лечение происходит в направленных снах. Но вынужден предупредить, если вы хотите узнать подробности, вам следует подождать окончательного выздоровления. Я бы настойчиво не рекомендовал загружать лишний раз ваш мозг ненужной вам сейчас информацией. Позже – пожалуйста. Особой тайны в этом нет.
– В снах? – напрягся юноша, невольно краснея. Как только док заикнулся о снах, он вспомнил всё, что с ним там происходило. Затем до него дошел смысл сказанных слов. – Кем направленных снах? Как?.. Это… Кто-то их срежиссировал?
У него внутри все похолодело, стоило ему представить, как в палату вот-вот вползет кто-то из его безумного сна. А если то безобразие станет достоянием общественности?
– Оу, простите, я неверно выразился, – торопливо поправился врач. – Нет, это исключительно игры вашего и только вашего разума. Никто не контролировал сновидения, не провоцировал тематику, никто не наблюдал со стороны. Мы разве что подтолкнули уже начавшийся сон, сделав более насыщенным и полным. Вы должны были прочувствовать всё, как в действительности.
– Фш-ш-ш… – гневно прошипел юноша, яростно глядя на доктора. О да! Он прочувствовал! Ещё как прочувствовал!
– Простите, что-то не так? – Ласеш удивленно выпрямил хвост.
– Вы… Вы… Ваше… Да как вам такое вообще в голову могло прийти! Хорошо же вы их подтолкнули! Да я… Да мне… Ох, ужа-ас… – он устало упал на подушку, прикрыв глаза.
