"Испытание", книга первая полностью

После его смерти, разномастные юридические конторы начали, под разными предлогами, «растаскивать» империю, созданную когда-то с таким трудом Никифором Петровичем. Сразу же начались судебные разбирательства, тут же нашлось множество обиженных и обделённых…

Основная задача всего этого фарса была в разрушении связи, которую наладил Никифор Петрович со своим другом. Каким образом налажена эта связь те не знали, поэтому решили уничтожить и самого связного и всю его бизнес-империю, которая была прикрытием настоящих его дел.

Я осталась одна после разрушения компании. Раньше у меня были собеседники,- хоть они и были виртуальными, — теперь же я стремилась к одиночеству всё более и более. Мне был ненавистен этот мир. Этот лживый, грязный мир, без малейшего просвета, как мне казалось в тот период. Впрочем, я и сейчас так считаю.

В итоге, после часа «Х», меня оставили в живых. Как я понимаю, именно к этому всю жизнь меня и готовили: к тому, что я буду одной из выживших. К тому, что мне придётся проходить это «испытание». Мне вот интересно местные московские «кураторы» этого их«испытания» знают кто настоящий хозяин? Очень сомневаюсь. И ответ старика подтверждает мою догадку…

Кабинет №65/⅘, 08.02.14, раннее утро.

— Извините, ваша история слишком затянулась, а у нас ещё по горло дел. Вы и так знаете это всё, а я изучу немного позже. Теперь пришло время задать ваш вопрос. Вы готовы спросить то, что вас действительно интересует?

-ммм…

— Снимите с неё этот чёртов кляп. Как гестаповцы какие-то ей-Богу! — недоумённые взгляды охраны на генерала красноречивее любых слов сказали ему что они таковыми и являются и «как» здесь не совсем уместно.

— Наконец-то. Сволочи вы проклятые вот вы кто! — тут же закричала Надя.

— Ну давайте без этого, Никишина. Зачем эти оскорбления. Вы же можете остаться без ответа на свой, даже не заданный ещё вопрос. Я как дал слово, так могу его и забрать назад… — многозначительно сказал Иван Николаевич.

Если бы Надя могла на него сейчас посмотреть своими полными ненависти глазами, она бы увидела перед собой старика, одряхлевшего за последние дни сильнее, чем за прошедшие пять лет. У него не было аппетита и он мало ел, нервные переживания истощили его. Он, как любой человек, не знающий чего ждать от завтрашнего дня, придумывал себе разные развязки данной ситуации, но не имел понятия какая из них окажется верной. Его не посвящали в планы на будущее. Он не ведал что ждёт его и его сына после того, как их роль во всём этом будет исполнена.

— Да, я готова. Мой вопрос следующий: кто всем этим заправляет на самом деле? Я могу понять и поверить в ваши подслушивающие устройства повсеместно, в ваши камеры и прочие «жучки», в то, что вы можете смотреть в чужой компьютер, когда вам этого захочется. Но мысли, как вы бы могли читать мои мысли?

— Итак, я услышал ваш вопрос. Скажу вам лишь, что вы задаёте его не первая, но отвечу на него, так же, как и в первый раз — честно: я не знаю. Знание ответа на этот вопрос не входит в мои полномочия и мне не доносили эту информацию. Я просто выполняю свой долг и не задаю лишних вопросов. Впереди у вас сложное испытание и вам нужно думать об этом, а не о том кто стоит выше меня. А теперь уведите её в палату. Ей нужно готовиться.

…так или иначе, я намерена держаться особняком и максимально сепарироваться от всех этих негодяев, которые собраны в «палаты», со стеклянными перегородками меж ними. Судя по этому недоноску, моему соседу и проныре, соседке недоноска, они все здесь отборные негодяи.

Дневник Тимура Назаренко, подопытного №26848182

Сегодня, девятого числа утром, за нами всеми пришли люди в белёсых скафандрах. К каждому из нас зашли по два человека и сказав одинаковую фразу (об этом я узнал позднее, когда мы смогли, наконец, поговорить): «Вам нужно на дополнительное обследование для подготовки к состязанию» и одев на глаза повязки, увели нас.

Нас взяли под руки и долго вели по запутанным коридорам и лестницам. Я хотел поговорить с Алисой, которая шла впереди меня и сказал: «Алиса, как настроение?» -но меня резко оборвали, сказали что здесь разговоры запрещены и мы сможем в скором времени пообщаться.

Наконец, нас привели в помещение и сняли повязки. Все мы стояли в ряд в соответствии с расположением наших палат слева направо: «Спортсмен», Надежда, «Бродяга», Алиса, Сергей, Я, Олег, Дарья, Елена. «Спортсмена» и «Бродягу» до сих пор никто не знал как зовут потому как они не общались с нами посредством переписки, которую мы вели.

Весь наш «отряд» находился сейчас в достаточно просторном помещении, в котором у стен стояли кровати. Четыре было у левой стены и четыре у правой, одна была у фронтальной стены. Помещение было белого цвета, только пол был из зелёного полимерного материала. Освещение было белого цвета, достаточно ярко светило с потолка, на него невозможно было смотреть-так оно слепило.