Оказавшись в разных палатах, по разные стороны толстого стекла, вновь прибывшие дамы начали размахивать руками и чего-то требовать от приведших их в помещения, людей. Люди эти через несколько минут развернулись и, заперев двери, ушли.
Интересно почему этих
Даша.
Легкоступенко Дарья Юрьевна с самых малых лет нравилась мальчишкам. Ей было десять, когда она поняла как можно использовать ребят, которым она нравится. Она выходила из подъезда кирпичной пятиэтажки, расположенной в Люберцах, в которой жила и ребята, игравшие неподалёку в свои детские игры, тут же подбегали к ней. Она была настолько красива в своём юном возрасте, насколько и тупа, но суть использования своей внешности уловила на интуитивном уровне. Ребята так и ждали её распоряжений, воспринимая их как благодать, как лучшую из возможных награду.
— Ром, сходишь на рынок, а то меня мама послала, а я боюсь не донести эти тяжести, а? — говорила Даша, делая наивное и бесхитростное выражение личика. Её большие карие глаза, словно озёра, хранящие в своих недрах множество секретов, — хранили в себе ту манящую силу и гипнотизм для сильного пола, известную каждому мужчине.
Рома, которого выбрала сегодняшним своим рабом, повинуясь минутному, немотивированному ничем, чувству, Даша, — был на седьмом небе от счастья. Среди мальчиков считалось что если
Далее Даша вручала Роме сумку и список того, что требовалось купить. Но денег она ему не предоставляла. Оные Роман должен был раздобыть сам. Занять у друзей, взять у родителей или отнести книги из домашней библиотеки, чтобы продать их за копейки, на «барахолку» — выбор был не велик, но ребята всегда выкручивались и не падали в грязь лицом перед Дарьей.
Иной раз, когда Дашина злая мать-алкоголичка уходила на работу на сутки и давала дочери длиннющий список домашних дел, которые нужно было выполнить, Даша приглашала кого-то из мальчиков домой, «на чай» и избранный трудился в поте лица, а Дарья пила чай и смотрела телевизор.
Когда Даше было 10 лет, её мать была пятидесятилетней женщиной, которая любила, накрасившись, пойти к подругам выпить вина или водки (что чаще) и, вернувшись домой срывать всю скопившуюся за день или два — злобу на дочери. Перерыв между этими встречами с подругами и водкой был, как раз, день или, максимум — два, поэтому злоба не успевала скапливаться за более длительный период времени.
Кроме покушения морального, было и физическое вмешательство: Анна Алексеевна частенько била свою дочь, хотя та уже и считала себя достаточно взрослой для такого рода наказаний. Однако со мнением Дарьи в этом доме считаться не привыкли. Мать клала её на кровать и била ремнём, принадлежащим когда-то её отцу, с большой бляхой бронзового цвета, с пятиконечной звездой и известными символами на ней. Била не только по «мягкому месту» но и по спине и куда попадали её обезумевшие глаза и руки. Так она «воспитывала» дочь, чем крайне гордилась и хвасталась перед подругами. Те, в свою очередь, со своими детьми проводили подобные «воспитательные работы», поэтому такое отношение никого не то чтобы не удивляло, — оно считалось нормой…
Всяческие оскорбления и обзывания, так же, были нормальным явлением в этой семье. Мать упрекала Дарью в уходе отца; в том, что она пьёт; в том, что она обязана её, Дашу, содержать и работать из-за этого на фабрике; в том, что у неё, после ухода мужа, нет другого мужика; в том, что Даша так быстро взрослеет и нужно постоянно тратить деньги на одежду и обувь и так далее…
Поток упрёков и оскорблений, казалось бы, был бесконечен. Постоянно недовольная мать всё время искала к чему бы пристать. И даже когда какая-либо, из порученных ей, работ, была сделана Дашей (чаще — её друзьями) безупречно, мать не хвалила её, а просто говорила что-то, вроде: «Ну, пока я ничего не нашла, ты всё сделала, но если найду… (тут она многозначительно-угрожающе смотрела на Дашу)…ты меня знаешь!»
Возможно, отец Даши — Юрий Александрович защитил бы дочь и не дал матери так издеваться над ней, но он ушёл из семьи, когда Дарье было 3 годика. Ему надоели постоянные ссоры и пьянки жены и он, продав свою машину, оставил половину денег на открытом им банковском счету Дарьи. На счету в банке, которым она сможет воспользоваться после достижения ею восемнадцатилетнего возраста. Конечно, об этом счёте Анна Алексеевна ничего не говорила дочери. Она пыталась придумать как снять деньги, но ей ничего не удавалось.
