В целом при подведении итогов за октябрь мало что можно сказать, кроме подсчета проделанных работ, ибо весь этот месяц ушел на прорубку прохода. По быстроте продвижения мы уступали даже черепахе, ибо после всех наших трудов прошли в общей сложности лишь 850 футов. Нам не удалось достичь намеченного места, но мы уже близко подошли к нему, и этим приходилось довольствоваться. Думается, что многие из нас не могли удержаться от вычислений, сколько же столетий потребуется, чтобы форсировать Северо-Западный проход при таких темпах, а другие гадали, какую премию можно потребовать с Ллойда[63] за подобное плавание, если, конечно, удастся найти человека, способного дать его описание.
То место, где мы очутились, не только не было достаточно безопасным, но совсем и не отвечало нашим желаниям. И все же, попав сюда, мы оказались в большом выигрыше. Если бы судно осталось на мелководье, у айсбергов, то оно оказалось бы почти непригодным для жилья из-за движений и перемены положения. Мало того, льды могли бы его погубить.
Из-за неуклонно увеличивавшейся толщины льда, в котором приходилось прорубать проход, и частых суровых морозов октябрь был заполнен особо тяжким трудом. Но этот труд, казалось, пробудил усердие людей, заставив каждого проявить упорство. Никто от этого не заболел, и в целом постоянная занятость дала одно преимущество, не являвшееся для нас неожиданностью: она отвлекла внимание людей от основной темы жалоб и подготовила их ко второй зимовке.
1 ноября. Приготовления к зимовке начались с того, что были сняты паруса и расснащены марсы. Приступили также к изготовлению стропил для навеса.
5 ноября. В этот день покрывали навес парусами. Ложбины и овраги на берегу покрылись снегом. В субботу мы закончили навес, очистили палубу и навели порядок во многих других местах. Воскресенье было днем отдыха, и регулярное отправление церковной службы возобновилось.
17 ноября. Единственными событиями, нарушившими однообразие этого дня, были небольшой снегопад и подготовка к сооружению научной лаборатории. Этим делом люди занимались и следующие два дня, пока температура не упала до –30 °F.
22 ноября. Основное событие этого дня — поимка в капкан черно-бурой лисы, первой в этом сезоне. Молодая, изголодавшаяся лисица немедленно пожирала все, что ей давали. Мы поместили ее там, где держали раньше умершего песца.
25 ноября. Термометр показывал –39 °F, и ртуть впервые замерзла. Солнце не поднялось над южными холмами, и его не было видно с судна, хотя его еще можно было наблюдать с возвышенностей на берегу. То было первым предупреждением о приближении длинной полярной ночи.
29 ноября. В это теплое и ясное утро я дошел до прошлогодней зимовки, где убедился, что наша старая гавань гораздо сильнее забита тяжелыми льдами, чем прежде. Это вселило в меня уверенность, что наша теперешняя гавань лучше во всех отношениях и к тому же расположена значительно севернее, то есть по заданному курсу. Считать две-три мили большим выигрышем пространства кажется нелепостью, но вспомните, что мы за целый месяц едва прошли 300 ярдов, и если бы нам повезло оказаться хотя бы на час-два раньше в том месте, где должен был вскрыться лед, то это могло бы склонить чашу весов в пользу освобождения от зимнего заточения в «толсторебром» льде. С учетом этого обстоятельства мы могли поздравить друг друга даже за выигрыш двух миль.
Зима 1830/31 года была повторением предыдущей, и даже сам Джон Росс несколько пал духом, о чем свидетельствуют скупые записи за этот период. К февралю и Росс, и его люди уже отчаянно искали способы облегчить долгое заточение.
27 февраля. В этот день у солнца хватило силы, только чтобы поднять температуру с –48 до –30 °F, после чего она упала до –42 °F. Во время воскресной прогулки мы видели нескольких зайцев, еще больше их появилось в понедельник, но ни одного добыть не удалось. Занимаясь экспериментами, мало отличавшимися от школьных забав, мы пробили дюймовую доску пулей из замерзшей ртути. Впрочем, до нас, думается, этого никто не делал. Месяц закончился тем, что термометр показывал –43 °F.
Этот месяц прошел еще более скучно, чем обычно. Он был очень холодным, особенно к концу. Средняя температура составляла –34 °F.
Пока еще мы не встречались с эскимосами и потеряли надежду, что они подойдут к нам раньше мая, хотя и не понимали причину их отсутствия.
Наш спорт, если так можно назвать ловлю песцов на корм собакам, был необычайно успешным. Не думайте, что то была пустая забава, ведь нам приходилось содержать большую свору, и притом в хороших условиях, ибо недалеко уже было то время, когда она должна была сослужить нам службу.
