29 мая. Мы теперь надежно упрятали на берегу все, что могло бы потребоваться при вынужденном возвращении или пригодиться туземцам. Поэтому мы подняли флаг, прибили его гвоздями к мачте и подняли бокалы в знак прощания с нашим бедным судном. После того как все сошли на берег, я еще раз простился с «Виктори», заслуживавшего лучшей участи. Это был первый корабль, который я был вынужден покинуть, прослужив на 36 кораблях в течение 42 лет. Мне казалось, что я навсегда расстаюсь со своим старым другом, и, дойдя до того места, где должен был потерять судно из виду, не мог удержаться, чтобы еще раз не окинуть взглядом всю эту унылую пустыню. Заброшенность этого края особенно подчеркивалась одиноким, покинутым, беспомощным судном, служившим нам домом в течение последних лет. Оно было обречено оставаться закованным в неподвижный лед до тех пор, пока время не проделает над ним свою обычную разрушительную работу.
30 мая. По мере нашего продвижения снег становился тверже и дорога лучше. Все же из-за тяжелого груза мы шли медленно и добрались до снежных хижин на двенадцатой миле лишь в полдень. В час утра следующего дня мы снова тронулись в путь, но, поднимаясь вверх по холмам, могли тянуть за собой одновременно не более двух саней, так что до следующей остановки, всего в восьми милях от нас, дотащились лишь через 10 часов. Май закончился на этой остановке.
Теперь настало время объяснить, как мы предполагали осуществить задуманное путешествие. Мы должны были доставить в гавань Элизабет лодки и шестинедельный запас провизии из расчета выдачи пайков по полной норме. Затем мы намеревались, оставив там лодки и половину запасов, продвигаться дальше, взяв с собой сани и половину провианта, пока не достигнем 71-й параллели. Оттуда предполагалось выслать небольшую партию из пяти человек, чтобы разведать состояние складов на берегу Фьюри. Если там все окажется в порядке, вся наша партия будет продолжать путь до этого пункта, а если придется повернуть обратно, то пополним запасы из того, что оставили в гавани Элизабет.
В этом месяце мы достигли 70°21′ северной широты, так что до гавани Элизабет нам оставалось всего 16 миль. Неважное состояние команды мешало работать как полагается, но мы нашли дело для всех, даже для слепого и хромого. Работа и возродившиеся надежды помогали поддерживать бодрость духа.
Состояние льда в этот период (а весна была уже на исходе) оказалось невероятно скверным. В каком бы направлении мы ни смотрели, море до самого горизонта превратилось в сплошной массив тяжелых глыб. Кругом были одни глыбы; казалось, что воды здесь никогда не будет. Не оставалось больше никаких сомнений в том, что, когда обстановка все же переменится, покинутый нами корабль уже не сможет освободиться из льдов. Мы получили теперь некоторое удовлетворение, убедившись в том, что поступили не опрометчиво и что иного выхода у нас не было.
3 июня. В этот день мы добрались до ближайших хижин, доставив туда остальную провизию. Люди выглядели крайне утомленными и послали ко мне помощника капитана Блэнки, чтобы он от их имени обратился ко мне с просьбой оставить в этом пункте лодки и резервный запас провизии, а затем следовать прямо к складам с «Фьюри». Я уже подозревал что-то недоброе. Теперь же, получив предложение оставить наши запасы в пункте, куда было нельзя вернуться, я не только решительно отказал в такой просьбе, но и отдал приказ следовать дальше в выражениях, которые не оставляли места для сомнений, использовав неоспоримый аргумент[68]. Это было первым симптомом приближения к мятежу за все время.
8 и 9 июня. 8 числа мы не могли идти вперед из-за шторма, но на следующий день все было доставлено на склад в гавани Элизабет. Здесь мы поднялись на холм, чтобы изучить состояние льда; оно оказалось исключительно скверным, и мы пришли к выводу, что дальше тащить лодки не сможем. Считая, что мы всегда сумеем подойти к лодкам, я решил отправиться с людьми дальше, прихватив трехнедельный запас продовольствия, затем, пройдя 20–30 миль, оставить здесь часть продовольствия в качестве резерва и выслать головную партию на берег Фьюри.
12 числа мы готовились к отправке Джемса Росса, Эбернети и Парка на берег Фьюри. Они взяли с собой сани, запас продовольствия на две недели, палатку и другие совершенно необходимые вещи. Уходившим было дано указание оставлять записку на месте каждого ночлега. Мы рассчитывали, что со всем грузом доберемся до этих мест вдвое медленнее, чем они, то есть продвинемся примерно на 70 миль, когда они уже достигнут конечной цели похода, находившейся теперь в 150 милях от нас.
