Она лежала и размышляла о том, как поступить с деньгами. Вариантов приходило в голову несколько: детский дом, дом престарелых, хоспис. Смущало, что, судя по многочисленных публикациям в прессе, деньги никогда по адресу не доходят. Значит, надо отдать не деньгами, а вещами. Нужными и необходимыми. Она вспомнила, что когда-то, на конференции в департаменте образования, она познакомилась с директрисой одного из детских домов. Надо бы ее найти. По виду – очень милый и приличный человек. Похоже, фанат своего дела. Дальше. Объявить Эллу – прости Господи! – самодуркой, потребовавшей наследство назад. Или сказать мужу про детский дом? Вряд ли он ее поймет. И вряд ли поверит. Эту схему надо еще продумать. «Ведь я теперь профессиональная врунья и аферистка», – горько усмехнулась она.
А потом вспомнила про шубу. Конечно, носить она ее не будет – это понятно. Значит, надо продать. И немного успокоившись, Лена уснула.
За десять дней каникул она очень устала: подать три раза в день, столько же убрать. По квартире все раскидано. Дети постоянно в конфликте. Муж как скала – неприступен, лежит на диване с журналом в руках. Дети требуют развлечений: кино, выставок, поездок. Лена носится по кухне с котелками. Муж заявляет, что тоже имеет право на отдых. Короче говоря, какой идиот придумал эти десятидневные зимние каникулы? Все простые женщины должны объединиться и его прибить. Или их – без разницы. В общем, Лена была счастлива, когда подошло время выходить на работу.
На перемене она подошла к физичке Ольге – та была ушлой девицей, знающей все и вся, и спросила, где можно продать новую норковую шубу.
– Твою? – удивилась Ольга.
Лена объяснила, что подружкину.
– Когда купила? – поинтересовалась Ольга.
– Да давно, – махнула рукой Лена, – пару месяцев назад.
– Значит, сдать в магазин не получится, – вздохнула Ольга.
И тут Ольга рассказала про дивный комиссионный, расположенный на Юго-Западе Москвы.
– Просто какой-то волшебный подвал, – сказала Ольга.
Лена поехала по названному адресу. Магазинчик со скромной вывеской действительно находился в подвале – шесть каменных ступенек вниз. Лена спустилась, заняла очередь и пошла бродить по магазинчику. Он и вправду был очень забавный. Антикварные бюсты из бронзы, старинные лампы и фарфоровые фигурки соседствовали с копеечным кисловодским фарфором.
«Ломоносовские» вазы и чашки стояли рядом с грузинской чеканкой семидесятых годов, уже тогда никому не нужной. Сумки от Лагерфельда, а рядом плетеные самопальные корзинки, эмалированные тазы и картины в тяжелых, под бронзу, рамах. Норковые шубы и телогрейки. Хрустальные люстры и выцветшие тряпичные абажуры с кистями. Изящные ботильоны на шпильке и кирзовые сапоги. Копеечная бижутерия и старинное кольцо с сердоликом. В общем, по этому магазинчику можно было ходить часами, дивясь и умиляясь. И непременно найти что-нибудь для души – пусть какую-нибудь мелочь.
Подошла Ленина очередь. Она зашла в небольшую приемную. За столом сидела худенькая приветливая девушка-товаровед.
– Что у вас? – поинтересовалась она.
Лена достала из пакета шубу. Девушка положила ее на стол и стала внимательно разглядывать, потом с силой встряхнула.
– Давно покупали? – вздохнув, спросила она.
– Пару месяцев назад, – ответила Лена. – И ни разу не надевала.
– Вижу, – опять вздохнула товаровед.
– Подождите, пожалуйста! – Приоткрыв дверь, она крикнула в зал: – Ирина Яковлевна!
В комнатку зашла высокая, полноватая женщина с немного восточным лицом и мраморной кожей. Не вошла, а вплыла.
«Шемаханская царица», – подумала Лена.
Приемщица кивнула на шубу:
– Посмотрите! Может, мне кажется?
Шемаханская царица сжала мех, подула, отогнула подкладку и внимательно посмотрела мездру. Потом подняла шубу и опять сильно встряхнула.
Она тоже тяжело вздохнула и печально сказала:
– Вы правы, Надежда Борисовна. Гремит.
– Что это значит? – испугалась Лена.
– А то, что вам подсунули брак. Слышите звук? – Директриса еще раз тряхнула шубу.
Лена кивнула.
– А что это?
– Сухой мех. Мертвый. Перед продажей эти аферисты чем-то промазывают его, и мездра становится мягкой и шелковистой. А потом еще больше высыхает. А это значит, будет ломаться и трескаться. Вы где ее покупали?
Лена назвала место.
– Ясно, – сказала она. – Чек хоть остался?
Лена кивнула.
– Тогда попробуйте поехать туда. Поскандальте. Пригрозите. Вызовите администрацию. Может, удастся вернуть деньги. Хотя я в это мало верю. Вряд ли. Но попробовать надо. – Она опять вздохнула и добавила: – Мне вас очень жаль. Если ничего не получится, приезжайте к нам. Повесим ее как брак. Может быть, купит кто-нибудь из портных, меховщиков – на воротники или там на отделку. Выбрать-то что-то можно. Но это все за копейки, сами понимаете.
Лена кивнула:
– Спасибо вам!
– Найдете меня в зале, чтобы еще раз в очереди не стоять, – сказала Шемаханская царица.
– Это директор? – спросила Лена у приемщицы, запихивая шубу обратно в пакет.
– Хозяйка, – строго ответила товаровед.
