Роман чехословацкой писательницы посвящен судьбе молодой чешской патриотки Марушки Кудержиковой, казненной фашистскими оккупантами весной 1943 года за участие в подпольной антифашистской борьбе.Автору на основании богатого архивного материала удалось воссоздать яркий образ мужественного борца-патриота, широко и правдиво показать борьбу чехословацкого народа за освобождение своей родины от фашистского ига.Книга рассчитана на широкий круг читателей.
Молодая стройная женщина вскапывает огородик за домом. Озорной весенний ветер пытается забраться ей под платок и растрепать густые темные волосы. Женщина на минуту выпрямляет спину, и в живых глазах ее отражается яркий луч утреннего солнца. Огрубевшими руками она затягивает узел под подбородком и снова налегает на лопату, острые края которой режут влажную землю на черные распадающиеся пласты.
Марушка засовывает в землю пухленький пальчик. Влажная земля нежно и ласково пристает к коже, будто желая ее поласкать.
— Сюда, в эту ямку, я посажу семечко, — рассуждает девочка, — и буду его каждый день поливать. У семечка вырастут листики, и оно вылезет на поверхность. А я все буду его поливать, и листики будут расти больше и больше.
Она поворачивается к забору, где на корточках сидит ее младшая сестра Фанушка.
— Иди сюда, ну давай же быстрее! — зовет она Марушку, тряся от нетерпения головой, и темные колечки густых волос, которые выбиваются у нее из-под платочка, задорно скачут туда-сюда.
Марушке не хочется идти. Она любит смотреть, как работает мама, будь то в огороде или в комнате, в поле или на винограднике. Все у нее в руках спорится, ну прямо горит, будто ее руки волшебные! Или когда она красит яйца — тут уж Марушка совсем не дышит. Плоды, какие бывают разве что только в раю, жар-птицы с распростертыми крыльями и пышными хвостами, розочки, о шипы которых накололась Спящая Красавица и которыми потом зарос весь спящий замок, — все это умеет делать мамочка.
Неожиданно Фанушка затихает. Она сидит на корточках, как и до этого, и что-то внимательно разглядывает на своей руке.
— Посмотри, какой странный жучок, — обращается она к Марушке, которая, заинтересовавшись, подошла к ней. — Как он смешно ползет!
— Это не жучок, это гусеница, — объясняет ей Марушка. — Пяденица называется.
— Пяденица? — переспрашивает Фанушка. — Какое чудно́е имя! Ты хотела бы иметь такое же имя?
— Это невозможно, я ведь не гусеница, — отвечает Марушка.
И Фанушке остается только вздохнуть:
— Жаль! — Однако сразу же ее внимание привлекло что-то другое. — А что это такое? — показывает она на красные острые обрубки стеблей, торчащие из земли.
Марушка задумывается. Она садится на корточки возле Фанушки, осторожно прикасается пальцем к стеблю и потом пожимает плечами:
— Этого я не знаю. Наверное, какое-то мясо. Может быть, копченое.
Фанушка таращит от удивления глаза:
— Мясо разве может расти в саду?
— Ну да, если его там посадили, — рассудительно отвечает Марушка. — Папа осенью закопал здесь какое-то мясо. Я сама видела.
— Давай попробуем, — предлагает Фанушка и сразу же отщипывает кусочек от стебелька. — Вкусно, — хвалит она. — Попробуй и ты!
Марушка отламывает кусочек и сует его в рот.
— Какое-то оно кислое, — приходит она к выводу спустя минуту. — Наверное, еще не поспело.
Они так увлечены этим занятием, что даже не заметили бабушку, севшую отдохнуть недалеко от них.
— Посмотри-ка, Францка! — зовет старушка свою дочь. — Вон там эти проказницы едят пионы!
Мама спешит к девочкам. Платочки сбились у них с голов, и непокрытые кудри упали на глаза.
— Что вы тут делаете, щебеталки?
— Ничего, мамочка, мы только смотрим, поспело ли это копченое мясо.
— Я вам дам копченое мясо, ведь это же пионы!
Дочки смотрят на нее с удивлением.
— Наверное, они такие горькие и кислые, — рассудительно произносит Марушка, — потому, что они из пива[1].
Мама смеется. Бабушка тоже не удерживается от улыбки.
Марушка бросает на них взгляд, полный облегчения, хихикает, хватает Фанушку за руку и, придерживая другой рукой широкую юбочку с фартуком, улепетывает со злополучного места, прежде чем мама и бабушка перестают смеяться.
На улице Марушка видит женщин с ведрами. Они ходят к их колодцу за водой, и Марушка может подолгу стоять, не двигаясь и наблюдая за соседками.
В том, как они качают воду, нет ничего интересного. Почти все делают это одинаково. А вот песни, которые каждой из них поет железный насос, всегда разные.
На этот раз воду качает бабушка Станцу. Ей это удается с трудом: она уже старая и слабая, руки у нее тоненькие, как палочки; нажмет она на рычаг — и должна передохнуть.
«Ум-ру, ум-ру, но не зна-ю ког-да!» — кряхтит железный насос, и на кладбище, расположенном неподалеку, как будто раздается похоронный звон.
Зато когда к насосу подходит тетенька Шантава, музыка звучит уже совершенно иная.
«Ходим, ходим по деревне!» — радостно восклицает насос на всю округу, и Марушка сразу же перестает бросать взгляды на кладбищенскую стену.
