Раиса Порова выросла хоть и в бедной семье бывшего армейского фельдшера, но зато в семье любящих родителей. С помощью матери она получила хорошее домашнее образование, достойное дворянки, а отец передал ей свои знания в медицине. Впереди ее ждала пусть и не блестящая, но вполне благополучная жизнь... Если бы однажды по дороге домой с уроков музыки, которые она давала детям состоятельных родителей, ее не похитили пьяные гвардейские офицеры...
Был ранний зимний вечер.
Звезды на ярком синем небе ярко блестели. Мороз все крепчал, и пешеходы старались укрыться под крышу, в тепло.
На центральных улицах Петербурга жизнь еще кипела во всю, а на далеких окраинах столицы было тихо, почти безлюдно.
По одной из улиц Васильевского острова быстро шла молодая девушка, неся подмышкой свернутые трубкой ноты.
Мороз пощипывал лицо и уши молодой девушки, но она ни на что не обращала внимания и продолжала идти вперед. Девушка торопилась с урока музыки, который она преподавала в одном доме десятилетней девочке.
Молодую девушку звали Раисой; она была дочерью отставного армейского фельдшера Порова.
Поров был бедным дворянином. Служба не дала ему возможности скопить капитал, но, будучи образованным человеком того времени, он дал дочери хорошее воспитание.
Жил Поров с женой и дочерью в собственном маленьком домике на окраине Петербурга.
Дочь его, Раиса, была талантливая музыкантша, и зная, что родители ее небогатые люди, она с восемнадцати лет стала давать уроки музыки детям состоятельных родителей.
В описываемый нами вечер Раиса как раз и возвращалась с одного из таких уроков.
Три гвардейских офицера, украшение и гордость придворной армии, кутили в этот вечер в квартире одного из них. Потом они взяли тройку и помчались в „Красный кабачок“, излюбленный золотой молодежью ресторан. Все трое были под хмельком, и всем было очень весело!
„Красный кабачок“ находился за городом и вот, когда тройка проезжала по одной из улиц окраины, кутилы увидели спешно идущую молодую девушку.
Взор одного из кутил блеснул задором и он предложил товарищам:
— Давайте похитим эту девушку, она хороша собой!
Товарищи с радостью согласились.
Офицер что-то шепнул ямщику, тот замедлил бег лошадей и, когда тройка поравнялась с девушкой, офицер выскочил из саней и схватил девушку в охапку. Она вскрикнула от неожиданности, затем стала испуганно отбиваться и звать на помощь, но улица была совсем пустынна, и никто не отозвался на ее призыв!
Офицер прыгнул в сани вместе с девушкой, ямщик гикнул, и тройка понеслась, а на голову девушки набросили что-то темное и толстое...
Поров в волнении шагал из угла в угол... Было уже десять часов, а Раиса не возвращалась.
„Что с нею случилось, — думал он. — Почему ее нет до сих пор!“
С урока дочь должна была вернуться не позднее семи часов, подруг у нее не было, да она и не пошла бы никуда без того, чтобы не сказать об этом родителям.
Хорошо зная свою дочь, Поров волновался и сердце его сжималось предчувствием чего-то недоброго...
Жена Порова страдала болезнью сердца и часто прихварывала. В этот день ей было особенно плохо, и Поров старался скрыть от нее свое волнение и тревогу.
В начале одиннадцатого часа Поров услышал робкий стук в дверь. Он бросился к двери и открыл ее.
Перед ним стояла Раиса, но, Боже мой, в каком виде!.. Ее роскошные черные волосы были рассыпаны по плечам, шубка распахнута, а лицо залито слезами и искажено страданием.
Увидев отца, Раиса бросилась к нему на шею и отчаянно зарыдала. Бессвязными словами, захлебываясь от рыданий, дочь поведала отцу весь ужас случившегося с нею происшествия.
Когда несчастный отец узнал все, он сначала долго молчал, а потом стал задавать дочери вопросы.
— Как могло случиться, что в шесть часов вечера тебя сумели схватить и увезти? Почему ты не кричала?
— Я кричала, — ответила потрясенная Раиса, — но на улице никого не было! Я царапалась и отчаянно отбивалась, но сила была не на моей стороне... Я обесчещена, отец, но душа моя чиста от всякого греха!
— Как выглядит этот человек? — спросил отец, сжимая руки дочери. — Ты его встречала когда-нибудь?
— Нет, никогда! Я их всех троих впервые увидела сегодня!
— А кто „виновник“?
Лицо Раисы ярко вспыхнуло, и она тихо прошептала:
