Впервые я прочитала Юрия Полякова в 2004 году. Это был роман «Козленок в молоке». Мне роман очень понравился, и после телефонного согласования с Юрием Михайловичем начала переводить. На армянском «Козленок» вышел в свет в 2008 году. Позже перевела «Грибного царя» (2012) и «Небо падших» (2013). Все они на армянском языке принимались очень тепло. Таким образом, Поляков-писатель стал знаком и близок армянскому читателю с 2008 года. Причина удачи, как мне кажется, в совпадении вышеупомянутых обстоятельств. Работая над переводами, я ловила себя на том, что полностью воспринимаю сказанное и недосказанное, улавливаю подтекст, различаю даже тончайший юмор и истинную боль и, что самое главное, во всем согласна с автором. Очень часто ловила себя и на том, что в переводимом произведении мои мысли, которые еще не успела написать: вот, например, в «Небе падших» – «столетиями человечество столько пело и плясало вокруг слова «любовь», что даже в самых бандюковских мозгах застряло уважение к этому слову…» − точно так же и я думаю. И таких совпадений полно.
А вот единственный случай несогласия связан с «Небом падших», где героиня говорит: «…ребенок делает женщину беззащитной…». По-моему, ребенок может делать женщину уязвимой, но не беззащитной, потому что мать сама защищает ребенка и этим становится сильнее. Говорили про это с Юрием Михайловичем, и, насколько помню, каждый остался при своем мнении. Вот пример того, что я имею в виду, когда говорю о согласии с автором: да, это нюансы, но по сути именно они передают цвет и запах оригинала. Каждое написанное автором слово имеет свой оттенок, и если мироощущения автора и переводчика одинаковы, то переводчик чувствует это и старается не столько переводить слова, сколько передавать те ощущения, которые несет в себе данное слово. Но для того, чтобы понимать и уважать чужое произведение, надо самому знать, что из себя представляют муки и радости творчества. Поэтому и среди литераторов бытует четкое мнение, что писателя должен перевести писатель. Это несомненно так, но я еще добавлю, что писателя должен перевести писатель с аналогичной эстетикой и гражданской позицией. Я переводчица-армянка, патриотка своей родины Армении, и мне очень понятны и близки мысли автора Полякова – патриота своей родины России. Ведь как и во всех других проявлениях любви, так и в любви к Родине есть общечеловеческая схожесть – меняется лишь объект любви.
Все вышесказанное можно обобщить одним заключением: я как прозаик полностью воспринимаю творчество писателя Полякова, поэтому как переводчик легко и с удовольствием перевожу его произведения на армянский язык, которым, кстати, владею намного лучше, чем русским. Это тоже является одним из ключевых моментов художественного перевода – лучше знать язык, на который переводишь, и в мельчайших нюансах чувствовать его… а так чувствуют только родной язык.
Что касается конкретно каждой переведенной книги, то при наличии всех вышеперечисленных плюсов каждая из них имела свои особенности, которые превратили переводы в интереснейшее занятие, сложное, с элементами собственного творчества, потому что всегда должна была что-то придумывать, особенно аналогии для различных неологизмов.
Первый мой перевод из прозы Юрия Полякова был роман «Козленок в молоке». Если честно, это больше напоминало разгадку превосходно составленных шарад. Труднее всего был точный перевод смысловых значений пунктов «золотого минимума». Ведь на протяжении всего романа каждый из этих пунктов используется в различных ситуациях и всегда к месту. Надо было найти такие же слова на армянском, которые каждый раз попадали бы в нужную смысловую точку. Рассматривала десятки вариантов, и, помню, даже в оригинал-макете поменяла слово «ментально». Кстати, здесь должна открыть одну переводческую тайну: на армянском тексты получаются длиннее из-за некоторых лингвистических особенностей. Например, часто смысл одного русского слова приходится выражать двумя-тремя армянскими словами. И еще в армянском языке нет родов – он, она, оно. Если на русском можно написать просто «сказал» – «сказала», и этим «а» все объясняется, то на армянском каждый раз нужно пояснять, сказал мужчина или женщина. Посчитайте, сколько слов прибавляется лишь на одной странице. Таких различий довольно много, но вместе с тем оба языка имеют одно очень важное свойство – почти неограниченную возможность словотворчества. А в прозе Полякова таких моментов полно. И мне очень интересно сочинять идентичные неологизмы на армянском. Вот, например, в «Козленке» выражение «бляхопрядильный комбинат» настолько абсурдно звучало на армянском, что решила не переводить. Но спортивный азарт не дал покоя, и в конце концов я нашла настолько точный вариант, что даже неловко стало от таких долгих поисков.
