— По-моему, никто и ничем мне не поможет, — ответила Люси. — Может ли кто-нибудь нам помочь искупить наши грехи?
— Во всяком случае, вы могли бы позволить мне заплатить мои долги, коль скоро именно вы помогли мне очиститься от некоторых моих грехов.
— О, милорд! — не без удовольствия сказала Люси. Женщине всегда бывает приятно думать, что она вырвала у змия жало.
— Я вам говорю сущую правду, — продолжал лорд Маунтфокон. — Чего ради я стал бы вас обманывать? Я ведь знаю, что вы не падки на лесть — и этим вы так отличаетесь от всех других женщин!
— Прошу вас, не надо так говорить, — перебила его Люси.
— Ну, во всяком случае, мой опыт позволяет мне это утверждать.
— Но ведь вы же говорили мне, что встречали таких… очень плохих женщин.
— Да, встречал. Ну а теперь на мое несчастье я встретил хорошую.
— На ваше несчастье, лорд Маунтфокон?
— Да, и даже больше того.
Его светлость многозначительно умолк.
«Какие все-таки мужчины странные! — подумала Люси. — Его, как видно, грызет какое-то тайное горе».
Том Бейквел, у которого была привычка под разными предлогами вваливаться к ней в комнату во время посещений знатного гостя, предотвратил признание, если его светлость вообще собирался делать ей признание.
Когда они снова остались вдвоем, Люси с улыбкой сказала:
— Знаете, ведь мне всегда бывает стыдно просить вас начать читать.
Лорд Маунтфокон изумленно на нее посмотрел.
— Читать?.. Ах да! Да, конечно! — он вспомнил о своих вечерних обязанностях. — Разумеется, я рад буду этим заняться. Дайте только вспомнить. На чем мы остановились?
— На жизни императора Юлиана[151]. Но, право же, мне очень стыдно просить вас читать мне вслух, милорд. Я ведь ничего этого не знаю; мне открывается целый мир… когда я слышу об императорах, и об армиях, и о событиях, происходивших на земле, по которой мы ходим. Я вся этим полна. Только, верно, вам это уже наскучило, и я уже подумывала о том, что не стану вас больше мучить.
— То, что приятно вам, приятно и мне, миссис Феверел. Поверьте, я готов читать, пока не охрипну, единственно ради того, чтобы слышать, что вы скажете о прочитанном.
— Вы надо мной смеетесь?
— Разве это на меня похоже?
У лорда Маунтфокона были красивые большие глаза, и ему достаточно было слегка опустить веки, чтобы в них появилось задумчивое выражение.
— Нет, это на вас совсем не похоже, — сказала Люси. — Я должна благодарить вас за ваше долготерпение.
Ее знатный гость принялся громко разуверять ее.
Теперь Люси надлежало усадить его за книгу — ради него, ради себя самой и ради кое-кого третьего; и этот третий являлся, может быть, во всем этом главным лицом. Чтением этим лорд Маунтфокон как бы оправдывал свое присутствие у нее в доме; и хотя у нее не было никаких сомнений и подозрений, ей все же становилось легче на душе, когда она вовлекала его в это почтенное занятие. И на этот раз она поднялась, взяла книгу, раскрыв, положила ее на стол прямо перед ним и принялась спокойно ждать, пока он надумает приступить к чтению, чтобы тогда сразу же позвонить и велеть принести свечи.
В этот вечер лорду Маунтфокону было трудно войти в свою роль, его охватила жалость к этому невинному беззащитному созданию, над которым сгустились такие тучи, что слова или намеки, которые готовы были вырваться, замерли у него на устах. Он сидел неподвижно, погруженный в молчание.
— А знаете, что мне в нем не нравится, — раздумывая, сказала Люси, — то, что он изменил своей вере. Он был бы настоящим героем, если бы не это. Я могла бы его полюбить.
— Кого это вы могли бы полюбить, миссис Феверел? — спросил лорд Маунтфокон.
— Императора Юлиана.
— Ах, вот оно что! Императора Юлиана! Ну так он был отступник; только ведь от веры своей он отступил из искренних убеждений. Он сделал это даже не ради женщины.
— Не ради женщины! — вскричала Люси. — А какой мужчина решился бы на такое ради женщины?
— Я бы решился.
— Вы, лорд Маунтфокон?
— Да. Я бы завтра же перешел в католичество.
— Вы делаете меня очень несчастной этими вашими словами, милорд.
— Раз так, то я от них отрекаюсь.
Люси слегка вздрогнула. Она взялась за звонок — велеть, чтобы принесли свечи.
— Так вы, значит, отвергаете новообращенного, миссис Феверел? — спросил ее знатный гость.
— Да! Отвергаю! Я не хочу иметь дело с человеком, который поступает против совести.
— А если он поступает по велению сердца и отдает себя целиком, то чего же еще вы от него хотите?
Люси позвонила. Ей было неприятно сидеть впотьмах с человеком, который оказался столь циничным. Никогда еще лорд Маунтфокон не разговаривал с ней в таком духе. К тому же сама его манера говорить сейчас была приятнее. В его голосе теперь уже больше не слышно было легкой аристократической гнусавости, остановок в поисках нужного слова и той величественной небрежности, с какой он преодолевал возникавшие вдруг затруднения.
Едва успела она позвонить, как дверь распахнулась и появился Том Бейквел. В ту же минуту кто-то два раза постучал во входную дверь. Люси было уже не до свечей.
— Неужели это принесли письмо, Том?.. Так поздно? — сказала она, побледнев. — Беги скорей и узнай.
