– Я дала им все, и даже больше, – она отвернулась. – Более того – если ты пойдешь с ними, у них будет шанс уцелеть. У вас будет шанс, – поправилась она. – Но мы с тобой больше никогда не встретимся. Так что ты выбираешь? Ты так меня любишь – готов ли ты принести мне в жертву жизни своих друзей и Нормы?
Это был непростой вопрос. Хотя, наверно, в жизни нет простых вопросов. Разве что «чай или кофе».
– Нет, – ответил я. – Не готов. Просто потому, что любовь нельзя укрепить предательством, кого бы ты ни предал. Я слишком тебя люблю, чтобы сделать так, как ты предлагаешь.
– Это отговорки, – возразила она.
– Нет, – ответил я спокойно, хотя внутри все клокотало. – Я докажу тебе это. Ты спросила, что я выбираю? Я выбираю третье. Ни то, ни другое. Я пойду со своими друзьями – и вернусь к тебе.
– Это невозможно, – сказала она. – Будь проклято место и время, которое нас породило, ты опятьуходишь – как раз тогда, когда я поверила, что нашла тебя!
– Почему ты думаешь, что мы расстанемся? – спросил я, несмело обнимая ее. Но она не оттолкнула меня, наоборот – прижалась ко мне, словно рассчитывала просочиться внутрь моего тела. – Из-за этих видений?
– Каких видений? – не поняла она. И я рассказал ей. Она рассмеялась, но очень невесело.
– Бог шельму метит… знаешь, я начинаю верить в то, что откуда-то из вечности за всеми нами наблюдает Некто, обладающий поразительным чувством юмора. Милый Бракиэль, это всего лишь видения.
– Но у тебя они тоже были?
– Нет, – покачала головой. – Никогда не было.
Она высвободилась из моих объятий и сказала:
– Мне нужно присесть. Не возражаешь?
Мы присели на кушетку, и я невпопад подумал, что Норма уже слишком очевидно задерживается.
– …но я хочу, чтобы ты пообещал мне… – Нааме замолчала.
– Что? – спросил я.
– Если твое видение когда-нибудь воплотится в реальность, ты не станешь прикрывать меня, – сказала она.
– Не могу, – ответил я. Она внезапно зло и болезненно стукнула меня в грудь кулаком:
– Идиот. Упрямый осел! Кретин, как и все мужчины всех миров! Вы жертвуете жизнями ради нас, а задумывались ли вы, каково это – жить без того, кого любишь?
Я не знал, что сказать, но ответа и не потребовалось:
– Сейчас у тебя будет курс реабилитационной терапии, – Нааме встала. – А вечером приходи ко мне. Я буду ждать.
На пороге она остановилась, обернулась и добавила:
– Обязательно приходи.
И вышла, пропустив в медлаб свою точную копию с подносом.
– Знаете, – сказала Льдинка, вернувшись к столу (пока все собирались, она взяла себе чаю со льдом – Призрак с Джинном все время подкручивали что-то в нашей робокухне, радуя нас новинками), – я ведь о той истории с кометой понятия не имела. Ну, то есть слышала, конечно, но как-то не обращала внимания. А когда нам провели лекцию, у меня, как всегда, появились вопросы. Великий гуманист Лев Ройзельман хотел усовершенствовать людей, о’кей, принимаем. Он пытался работать с добровольцами, его поймали и надавали пинков – ай-яй-яй, сволочи и ретрограды ученые, хорошо. Но что потом сделал наш герой? Запустил в международные сети сотовой связи настоящий вирус. Вроде мифического двадцать пятого кадра – ты его не видишь, а на твое подсознание он действует. Типа, гениально, но с одной поправочкой – у десятков тысяч женщин в один день сорвались беременности, тысячи погибли от этого. Крутой размах? Знаете, той Леди Лед, какой я была год назад, это бы понравилось. Но, наверно, что-то со мной случилось. Может, я повзрослела? Теперь мне кажется, что это как-то чересчур – устраивать массовый геноцид. Ладно, холера с ним, Ройзельман мертв и гниет в земле. А наши кураторы считают его гением. Так часто бывает – некоторые тираны со временем становятся святыми, а святых воспринимают как чудовищ. Бывает. Но мне кажется, что наши дорогие кураторы не просто восхищаются Ройзельманом – их методы мало чем отличаются от его методов. Нам никто не говорил, что придется лететь хрен знает куда в место, заселенное практически неубиваемыми тварями, питающимися человеческими душами. Потому что по сравнению с ними те неоконы, которыми нас пугали, – пасхальные кролики. Но зато вполне в духе Ройзельмана – с его подачи женщины полтора года с веселым гиканьем калечили себя, чтобы получить ребенка «вотпрямщас», словно завтра уже не будет. Потому, что ему надо былонаштамповать себе суперменов. Детей, мать его, индиго. Во благо Человечества, ясен хрен.
