– То, чем мы занимаемся? – удивленно спросила она.
– Нет, – ответил я (а зря – потом я понял, что на этот вопрос мне тоже хотелось бы услышать ответ), – то, что я научусь перемещаться из тела в тело, как ты.
– Важно, – кивнула она. – А почему, я не могу сказать.
Нааме промолчала и добавила:
– Бракиэль, ты знаешь, что у меня было много мужчин до тебя. Были те, которыми я восхищалась, как твоя Норма тобой. Перестань, милый, или ты думаешь, что я об этом не догадываюсь? Я бы на твоем месте не держала ее в «Таннине», если хочешь, мы сделаем ей нормальное тело, от человеческого не отличишь…
Я отрицательно покачал головой.
– Как хочешь, – усмехнулась она. – Жестокий маленький садист. Ты думаешь, Норма меня оскорбляет? Какие глупости…
– Ты собиралась мне что-то сказать, – напомнил я, отчасти потому, что поднятая ей тема была для меня неприятна – может, я действительно жесток, если держу Норму в теле этой стальной страхолюдины? Хотя она вроде никакого дискомфорта не испытывает.
– Милый Бракиэль, мы растем и взрослеем, – сказала Нааме. – Наши чувства меняются, и приходит момент, когда они, наконец, обретают итоговую форму. Когда мы окончательно понимаем себя, когда выясняем свои отношения со всем, что нас окружает. Я не намного старше тебя, но… долго объяснять, просто поверь – я уже прошла эту точку, в которой все со мной стало ясно. И прошла давно. Так вот, Бракиэль, в моей жизни был один… человек, которого я любила, но сама не понимала тогда этого. Я вела себя с ним так, как ты ведешь себя с Нормой. О чем сейчас жалею. Ты видел мои тела в виварии, в гардеробной. Меня ведь почти невозможно убить, Бракиэль, но в тот день я была близка к небытию настолько, что ты и представить себе не можешь. И он ушел в небытие вместо меня. Принял выстрел, предназначенный мне. Его больше нет.
Она отвернулась, но мне показалось, что у ее глаз что-то блеснуло.
– У меня была тысяча мужчин, Бракиэль, – проговорила она глухо. – Наверно, каждый из них отщипывал от моей души по кусочку, и осталось от нее всего ничего. Я не уверена, способна ли я сейчас любить, но если способна, то только тебя. Потому, что ты так похож на него, даже именем.
– Его звали Бракиэль? – удивился я.
Она отрицательно покачала головой и слегка улыбнулась:
– Бракиэлем звала его только я. Ты не поверишь… Ты, конечно, скажешь, что я все придумала…
– Я поверю, – четко произнес я, приподнявшись, – я хотел видеть ее лицо, а она отвернулась.
У нее на щеках виднелись следы слез.
– Я поверю тебе, – сказал я. – Всегда. Нааме, мы сами выбираем то, что нам ценно. То, что составляет смысл нашей жизни. Для меня это ты, не важно, как ты к этому относишься. Я поверю тебе, и если у меня будет такой же выбор, как у него, – поступлю так же.
– Знаю, – ответила она, – и это меня пугает. Потому я и хочу, чтобы ты научился переходить из тела в тело – я не могу терять еще и тебя.
Потом она пробормотала что-то на языке, который, как она думала, я не знаю. Но я его, кажется, знал – это был арамейский, и в период увлечения историей я немного его учил, благо, он имел много общего с ивритом.
Она сказала: «Я не хочу потерять тебя опять».
Я обнял ее и привлек к себе.
– Не потеряешь, – я и сам не заметил, как и когда перешел с ней на ты. – Больше ты меня не потеряешь.
Последнее я добавил на арамейском.
Она посмотрела на меня и улыбнулась. А затем опустила глаза и сказала:
– Каждая, даже самая опытная и мудрая женщина, в любви хочет быть маленькой, наивной девочкой. Мне приятно чувствовать себя такой, когда ты рядом. Решено: я буду думать, что ты – это он. В конце концов, у вас ведь даже имя одно и то же.
– Прозвище, – уточнил я.
– Имя, – возразила она. – В детстве его звали Эли, и я не удивлюсь, что тебя так же звал твой отец. Потому что полным его именем было Элиаху. Точно так же, как у тебя. Можешь не верить мне…
Я сделал то, на что раньше ни за что не решился бы – ладонью прикрыл ее губы и сказал:
– Я тебе верю, Нааме. Я верю только тебе. И я научусь менять тела, обещаю.
Увы, я не смог исполнить это обещание…
Когда я зашла в «ничейную» комнату, Куинни находилась уже там, и вид у нее был такой, словно она призрака увидала. Мы пришли вдвоем с Дарией, и та, как всегда, отреагировала быстрее:
– Что это у тебя? – спросила она, глядя на карты, разложенные на маленьком столике перед Куинни. В руках у Дарии было то, что нам могло пригодиться в работе – ножницы, нитки с иголками, кусочки меха, бусинки, – все сложено в красивую коробочку, напечатанную на нашем 3Д-принтере. Материалы раздобыли Призрак с Джинном – кажется, они уже считали здешние склады своим собственным загашником и без зазрения совести гоняли туда послушных випочек за всем, что им могло понадобиться, от пуговиц до оружия.
– Карты, – ответила Куинни, потупившись. Одновременно она попыталась собрать их со стола, и я заметила, что пальцы ее немного дрожат.
– Ух ты, а взглянуть можно? – спросила Дария, присаживаясь рядом с Куинни.
Я тоже подошла и присела напротив. Мне было не менее любопытно, чем Дарие. Куинни вздохнула и веером распустила карты по столику.
