Женщина, способная обуздать одним ледяным взглядом целую комнату, полную буйных, горящих желанием людей. Однако оказалось, что ее тело предназначено для него, мужчины, существующего для того, чтобы доставлять наслаждение женщинам самыми немыслимыми и безудержными ласками.
Но он не был предназначен для тех женщин. Он был рожден для Джессики, как и она для него.
Алистер провел языком по раковине ее уха и почувствовал, как ее плоть сжалась вокруг него.
— Ты совершенство, — прошептал он, оглядывая ее всю, прежде чем снова опуститься на кровать. — Мы с тобой две половины одного целого.
Джессика сжала его предплечья и провела языком по своей нижней губе, а ее бедра задвигались по кругу.
— Пожалуйста, — попросила она снова, и ее голос звучал хрипло и гортанно.
Опираясь ладонями о кровать, Алистер медленно поднялся, наслаждаясь соприкосновением с ее влажным лоном. Потом снова вошел в него, преодолевая сопротивление тугой плоти. Голова Джессики металась по подушке, глаза закрылись, но он не мог этого допустить: она должна была смотреть на него, оставаться с ним. Должна была видеть его сквозь туман надвигавшейся бури.
Его руки скользнули ей под плечи. Алистер заключил ее голову в ладони и прижал к себе. Его рот завладел ее губами, голова опустилась, чтобы сделать этот поцелуй более глубоким, жарким и страстным. Джесс обхватила его за талию и выгнулась ему навстречу.
Испарина, покрывавшая их тела, слилась, образовав еще один слой эфемерной материи, препятствующий их жаркому соединению. Он задвигался, и она ему вторила. Они нашли нужный ритм. Ее руки вцепились в его спину. Он целовал ее так, будто от этого поцелуя зависела их жизнь. Его язык нырял в ее рот одновременно с интимным органом, движения которого он повторял. И оба они пытались довести ее до безумия. Но он нуждался в ней такой, обезумевшей от страсти, такой же отчаянной, как у него.
Алистер производил кругообразные движения бедрами, испытывая свою выносливость и стараясь не упустить ни одного оттенка ее лихорадочного ответа на его ласки.
Он нашел самое чувствительно ее место и старался воздействовать на него снова и снова, лаская и поглаживая его. Ощутив пик ее наслаждения, он издал звук, похожий на рычание, и почувствовал, как нежные мускулы у нее внутри мелко задрожали, сжимая его.
Алистер двигался медленнее, легко проскальзывая внутрь ее тела и так же легко выскальзывая из него, и поднял голову, чтобы видеть ее наслаждение. Теперь, когда ее тело принимало его, Алистер чувствовал ее богатую густую кремообразную влагу. Глаза Джесс затуманились, губы казались припухшими. Она выдохнула его имя:
— Алистер…
И он снова отвердел.
— Ты не… Ты все еще…
— Целый день, — напомнил он ей и ускорил темп своих движений. — И всю ночь.
Кончики ее пальцев прошлись по его спине. Ее ноги крепче обвились вокруг него.
— Да. Пожалуйста.
Джессика проснулась, ощутив, как сильные пальцы скользят вверх и вниз по ее предплечью.
Она лежала на животе, обнимая одной рукой Алистера и ощущая болезненность и тяжесть в натруженном теле. Мгновение она продолжала лежать, впитывая впечатления новой, странной реальности пробуждения в чужой постели и того, что рядом с ней оказался мужчина. Было на удивление приятно вновь утвердиться в существовании телесной близости, установленной с ним.
Снаружи наступала темнота. Солнечный свет, пробивавшийся прежде через иллюминатор, теперь померк. Прошли часы с тех пор, как ее тело испытало всепоглощающее наслаждение, каждый раз заканчивавшееся взрывом. Она и не предполагала, что способна испытать пик наслаждения так скоро после предыдущего или что мужское тело обладает подобным запасом прочности и сексуальной силы. Хотя и случалось, что Бенедикт иногда овладевал ею более раза за ночь, всегда проходило несколько часов между каждыми двумя соитиями. Но Алистеру требовалось совсем мало времени для восстановления сил… Он утверждал, будто причина в ней, поскольку его жажда близости с ней не угасала. Конечно, он был моложе Бенедикта. Моложе даже, чем она… но об этом ей не хотелось думать.
И самым удивительным открытием оказалось, что ее больше не пугала его страстность. Как могло случиться, что она отвечала на его страсть с таким же пылом?
И благодарность к нему за это была всего лишь одним из многих чувств, осаждавших ее. Ее чувства к мужчине, оказавшемуся рядом с ней, были столь сильными, что грудь ее казалась сжатой тисками.
Джесс изменила положение, одна ее нога скользнула поверх его ноги, и губы ее прижались к его бицепсу. Он произвел какой-то тихий звук, по-видимому, выражая одобрение.
— Если бы я знал, — пробормотал он, и его глаза блеснули в темноте, — что близость сделает тебя такой покладистой, я бы раньше затащил тебя в постель.
— А неделя тебе не кажется малым сроком? — спросила она, удивленная и отчасти испуганная тем, что Алистер произнес это вслух, и тем, как быстро оказался в зависимости от нее.
— Этой неделе предшествовало несколько лет.
Он поймал ее руку, распластанную на его груди, и поцеловал ее тыльную сторону.
