Она тихонько рассмеялась. На послеполуденной улице за окном послышалось щелканье хлыста по лошадиной спине и ржание. Днем Эстер по большей части сидела у окна и наблюдала, как течет жизнь в мире. Ей приносила утешение мысль о том, что существуют более счастливые семьи и жизни, чем ее судьба, и люди, не угодившие в ловушку, уготованную ей. Но в эту минуту все ее внимание было сосредоточено на собственной жизни и этом живом, энергичном мужчине.
— Высокая или маленькая?
— Мне безразлично.
— Стройная или полная, с роскошной фигурой?
— Мне и это все равно. Все, чего я хотел бы, — это, чтобы она была пропорционально сложена.
— Как насчет каких-нибудь особых талантов? — спросила она и посмотрела на него, когда он приблизился.
Майкл двигался так изящно, с такой неспешной грацией, что она не могла отвести от него глаз.
Майкл остановился возле Эстер, положив руку на письменный прибор.
— Каких, например?
— Ну как пение или игра на фортепьяно?
— По правде говоря, меня такие вещи не интересуют. Я рассчитываю на ваш вкус.
Эстер подняла на него глаза и охватила взглядом всю его изящную фигуру.
— Синее вам к лицу, милорд. Сказать правду, не знаю другого джентльмена, которому бы шел синий цвет больше, чем вам.
Его глаза заблестели.
— Благодарю вас, миледи.
Ее зачаровала его нежность, и на мгновение она замерла, представив невозможное.
Эстер изо всех сил старалась справиться с неожиданным напряжением и покончила с этим затянувшимся молчанием и заговорила трепетным грудным голосом:
— Я плохая хозяйка. Чай остывает.
Но не шевельнулась. Майкл стоял настолько близко, что она чувствовала исходящий от него аромат вербены. Он удивительным образом сочетался с присущим ему собственным запахом, и все вместе создавало опьяняющее и пленительное ощущение.
— Мне все равно, — пробормотал он. — Мне всегда приятно ваше общество.
— Я танцевала с вами свой первый вальс, — сказала Эстер, вспоминая.
— Боюсь, мои ноги до сих пор помнят это.
Ее рот приоткрылся от этой преднамеренной провокации.
— Я покорно и безошибочно следовала за вами.
Он усмехнулся.
— Неужели не помните? — наседала Эстер.
Она хотела, чтобы первым ее партнером на балу был Майкл, поскольку она ему доверяла и чувствовала себя в безопасности рядом с ним. Хотя и понимала, что, вероятно, он примется добродушно подтрунивать над ней, и это сделает ее первое мучительное появление в обществе вполне сносным и даже забавным. Он так хорошо вел ее и так старался сделать все, чтобы она не смущалась, что с танцевального пола она сошла с триумфом. И так прекрасно не чувствовала себя много лет.
— Как будто я мог забыть хоть на минуту, как держал вас в объятиях, — сказал он тихо.
Цепляясь за эти эфемерные воспоминания, Эстер так порывисто вскочила на ноги, что опрокинула стул. Она схватила его за отвороты сюртука и прижалась губами к его губам. Это был быстрый и целомудренный поцелуй, всего лишь напоминание о том, какой веселой и отважной девушкой она была когда-то.
Тотчас же она покраснела и отпрянула.
— Мне жаль.
Майкл остался стоять как вкопанный. Его темные глаза жарко и жадно смотрели на нее.
— А мне ничуть.
Приглаживая волосы дрожащими пальцами, Эстер направилась к столику с чайным подносом. Она старалась дышать глубоко и ровно и угомонить свое бурно бьющееся сердце. Затем услышала, как за ее спиной Майкл поднял и поставил на место опрокинутый ею стул, и тотчас же заметила Регмонта, стоящего в дверном проеме и закрывающего его своим телом.
Сердце ее перестало биться.
— Милорд, — выдохнула Эстер.
Майкл замер, заслышав такой страх в ее голосе, будто она закричала в ужасе во всю глотку. Стремительно повернувшись, чтобы узнать, что ее так напугало, он оказался смотрящим прямо в лицо человека, кипевшего от ярости. Майкл окинул его взглядом и заметил, что кулаки его сжаты, а челюсти стиснуты. Хотя он никогда не знал Регмонта хорошо, но не сомневался, что за последние несколько лет тот изменился. Майкл помнил дерзкого самоуверенного юнца, лицо которого выражало теплоту и нежность, когда взгляд его падал на жену. Сейчас от этой нежности не осталось и следа.
Только острая подозрительность и холодный расчет.
— Регмонт.
Майкл сам удивился своему небрежному и естественному тону в то время, как ему хотелось ринуться через комнату и избить его за то, что он сделала Эстер несчастной.
— Тарли. Что вы здесь делаете?
Майкл непринужденно пожал плечами, не будучи уверенным в том, видел ли Регмонт что-то из происшедшего. Поэтому решил проявлять осторожность, чтобы не причинить Эстер еще больших неприятностей и ненужных страданий.
— Меня послала мать. Мне пришлось выбирать: прийти ли сюда, чтобы мне помогли с выбором невесты, или оказаться супругом той, которую я не смогу выносить.
Регмонт посмотрел на жену:
— О? Я слышал леди Пеннингтон теперь часто бывает в обществе.
Эстер побледнела. Взгляд ее казался затравленным. Она сглотнула и сказала:
— Она бы обратилась за помощью к Джессике, если бы моя сестра находилась здесь. А раз ее нет, то я помогаю графине познакомиться с дебютантками этого сезона.
— Очень мило с твоей стороны, дорогая.
