Испытание светом и тьмой полностью

Неужели она не сможет найти ничего светлого и счастливого? Что, если счастье – только краткий момент, который всегда сменяется горем? И ей нужно поймать сиюминутное ощущение, остановиться на нем и не делать следующий шаг?

Катя сконцентрировалась на последнем светлом пятне в своей памяти.

Они с Денисом сидят на обрыве у заброшенного, заполненного водой котлована. Она в отчаянии лупит его кулаками, стараясь разбудить это каменное сердце, а он зло и яростно кричит: «Не больно! Не больно!»

Ее сердце сковало от жалости и к себе, и к нему. Она, влюбленная в того, кто никогда не сможет ответить, и он, несчастный, который никогда не ощутит то, что чувствует она, то, ради чего живет любой человек на земле.

И от этой жалости и боли она поступила так, как сама от себя не ожидала: обхватила его лицо ладонями и жадно поцеловала.

Она помнила, что в реальности все было не так, но сейчас от этого поцелуя мир пришел в волнение. От них с Денисом, как вспышка, пошла белая волна, поднимающая клубы песка, заставляющая пойти рябью поверхность воды, пригибающая деревья и траву. Все вокруг залило ярким белым светом.

Катя отдалась ему полностью, растворилась в этом блаженстве и расслабилась. Ей больше никуда не надо идти. Вот оно, счастье. Чуть тронешь – оно рассыпется, как карточный домик, так что лучше всего замереть и жить в этом моменте.

– Фиксируем! – смутно слышала она где-то на самой границе сознания. – То, что надо. Транслируй в ЭМРОН. Выкручиваем на максимум. На всех пользователей.

– НЕ СМЕЙ! – крикнул Глеб, подскочил к Кате и попытался стащить с нее шлем, но его сшибли с ног, заломили руки за спину и отволокли в сторону.

Макеев улыбнулся и с сочувствием взглянул на него.

– Почему? Чему ты сопротивляешься? Ведь ты именно этого и хотел. А теперь все вышло даже лучше. Ты разбил дочери сердце, потому что считал, что только неразделенная любовь даст ей огромную силу. Но это принесло ей только страшную боль. Ты же сам знаешь. Привык жить с раной в сердце и считаешь это нормой. Ты сам не понимаешь, что настолько уродлив, настолько травмирован, что хочешь калечить других только потому, что не мыслишь жизнь без боли. Хотя именно она-то тебя и выжгла. А теперь посмотри на нее!

Макеев показал на Катю:

– Ей хорошо. Ей не больно. Но парня рядом нет. Ее сила в порядке, она не замкнулась на любимом, но пребывает в перманентном состоянии счастья. Для нас с тобой это все равно что вечный двигатель. Обернись!

Глеб оглянулся. Зал постепенно наполнялся эмерами, которых он так долго собирал в своем доме. Они выстраивались вокруг Кати большим полукругом, протягивали к ней руки и впитывали исходящее от нее белое свечение, потому что каждый находил в нем свой оттенок.

– Видишь? – продолжил Макеев, – Они получают то, чего им раньше не хватало. Все разом. Они замыкают свой спектр, получают удовлетворение и чувствуют себя полноценными.

– Но ты выключишь прибор, и все исчезнет! Я собирался излечить их навсегда, а ты лишь подсадил на свет, без которого им теперь не обойтись… – возразил Глеб.

– Именно. И значит, они будут готовы платить, пока получают этот свет. Вы получили то, что хотели. А я прокачаю ЭМРОН и продам его инвесторам. К тому же весь город сейчас становится чуть счастливее. Все довольны. И, главное, как видишь, она счастлива. Это в сто раз лучше, чем то, что мог дать ей ты.

– Да какое же это счастье?! – возмутился Глеб. – Это обман! Иллюзия! Фейк!

– А счастье и есть иллюзия, – горько ухмыльнулся Макеев. – Обман мозга, считающего, что мгновение, когда ты достиг цели и получил то, что хотел, будет длиться вечно. В реальной жизни его нельзя ощущать постоянно, а твоей дочери повезло. А истина… ее вообще не существует. Весь этот мир – чертова иллюзия, в которой мы трепыхаемся, как бабочки, летим на обманчивый свет в поисках кратких моментов счастья. Истина – то, что мы чувствуем и во что верим. Посмотри на нее. Еще раз посмотри. Она счастлива. Это и есть правда. Единственная истина, которая имеет значение.