Денис перешел по ссылке, которую предложил скрипт, но сообщение в соцсети было уже удалено.
Он обругал себя за то, что не сделал скрипт, который присылал бы видео, а не скриншот, и в бешенстве швырнул смартфон на стойку ресепшена отеля, чем перепугал пожилую женщину-администратора. «Так… рассуждай логически, – сказал он сам себе. – Если она с Бананом, значит, вырвалась из лап тех, кто ее схватил у Макеева». Не мог же Банан быть к этому причастен. Или мог? Да что там, черт возьми, вообще происходит?
Почему тогда она не вернулась к нему? Очевидно, потому что считала, что в их квартире засада. Где искать Дениса, она не знала. Почему не позвонила на сотовый? Думала, что будут прослушивать? Могла бы хоть намекнуть. Или она все еще в беде и ей не разрешают с ним связаться?
Где же Катя? Куда она могла поехать? Почему рядом Банан?
Денис вспомнил еще об одном месте, где Кате было хорошо. О том, которое она могла вспомнить с теплотой и куда захотела бы вернуться. Дом культуры в Борске.
Денис снова взял в руки смартфон, построил маршрут в навигаторе, выхватил из рук администраторши свой паспорт и побежал к машине.
ДВЕРЬ ДОМА КУЛЬТУРЫ оказалась незаперта и распахнулась с протяжным тоскливым скрипом. Денис осторожно зашел внутрь. В коридоре было тихо и пыльно. Создавалось ощущение, что это место давно покинуто. Здесь никто не ходит, не согревает стены своим теплом, не дышит этим воздухом. Казалось, что тут живет только пустота.
Он прошел в гостиную, в которой царил настоящий бардак. Здесь и раньше всегда был творческий беспорядок, но даже если бы сюда запустили стаю гиббонов, они не сумели бы устроить больший разгром.
Денис понял, что приехал зря. Тут нет и не могло никого быть. Тем более Кати. Все погибли от рук каннибалов. Хотя он думал, что Банан тоже не уцелел, однако же тот, несомненно, как-то выкрутился.
Обойдя гостиную по периметру, Денис под напором острого приступа ностальгии решил посетить комнату, где когда-то спала Катя, а он сидел рядом с ней в кресле. Последний осколок воспоминаний об их совместном путешествии.
Он не спеша прошел по коридору, постоял у двери и медленно открыл ее.
На диване кто-то спал, с головой укутавшись в плед. Судя по росту, это была девушка.
– Катя! – воскликнул он и в два шага подлетел к дивану.
Человек заворочался, и из-под пледа выглянули сначала растрепанные медные волосы, а затем и заспанное лицо.
– Эм? – выдохнул Денис.
– Я че, так постарела? Типа с трудом узнать можно? – пробурчала она, протирая глаза.
– Но ты же…
– Сдохла? Ну да. Типа того.
– А как же?.. Откуда ты здесь? – Денис был крайне растерян. Он своими глазами видел ее безжизненное тело.
– Ад меня не принял. Выгнали за непристойное поведение, – хмыкнула она. Но, поняв, что он так просто не отвяжется, пояснила: – Из больницы я. Откуда ж еще. Как пришла в себя, меня тут же выперли на улицу. Типа выписали. А куда мне еще идти? Другого дома у меня нет.
– А как же Витя, Ярик? Тоже где-то здесь?
Эм откинула плед и встала. Она была в откровенной ночнушке, но это ее, похоже, совершенно не смущало.
– Не. Свалили. Типа карма дурная у этого места. Меня все бросили. Даже ты. Я тут брожу в тоске одна. Как привидение.
– То есть они тоже живы?
– Ну да. Все сожранные каниками воскресли. Не знал? Ну, те, кого еще не закопали. Эти двое завалились сюда, сказали, что тут стремно, и свалили.
– А ты? Почему осталась?
Эм, не стесняясь, стащила с себя ночнушку. Денис отвел взгляд. Девушка искоса заметила это, хмыкнула, надела пеструю обтягивающую майку и короткую курточку, села на диван и принялась натягивать джинсы.
– А куда идти? Из семьи я свалила так давно, что меня уже никто не ждет. У меня все тут. Вся жизнь. Так что сижу и жду. Вдруг кто новенький прибьется.
Она повернулась к Денису и наклонилась, так что ее лицо оказалось совсем близко.
– Или старенький, – добавила она. – Вот ты пришел, например. Ты же за мной пришел, да?
Денис нервно сжал губы и отодвинулся.
– Нет. Я Катю ищу.
– Бросила тебя, да? – хищно улыбнулась Эм и облизала губы. – Я знала, что так и будет.
– Почему? – встрепенулся он.
– Потому что она видела, как тебе со мной классно. Помнишь тот поцелуй на сцене? Я вот хорошо помню.
Эм пододвинулась и опять оказалась близко-близко. Их губы медленно сближались, но как только соприкоснулись, Денис отпрянул и встал.
– Ты чего? Боишься, что твоя благоверная узнает? Не ссы, я ничего не скажу.
– Нет… не боюсь, – медленно покачал головой он, – просто… не знаю, как сказать… когда узнаешь настоящий вкус чего-то, подделки уже не торкают. Ты не поймешь, и мне тебя жаль. Но я люблю ее. И когда она рядом, все ощущается по-другому. Я раньше не понимал, что Катя имеет в виду, когда говорит, что весь мир выглядит иначе, если в тебе есть любовь, но это так. Это чувство все кругом делает ярче.
– А я, значит, подделка? Эрзац? – зло спросила Эм.
– Говорил, не поймешь. Ты всегда любила джанк-фуд, я помню. Желаю тебе когда-нибудь попробовать настоящий поцелуй. С тем, кого любишь. Тогда ты почувствуешь каково это, и простишь меня. Может быть.
