Испытание Терний полностью

Опускаюсь на кровать, слушая, как птичьи крики становятся человеческими.

— Что это вообще было? — визжит Рейвен. — Птица, серьёзно? ПТИЦА?

Мои губы изгибаются в улыбке.

— Привет, Рейвен. Давно не виделись.

— Я просила взять меня с собой в мир фейри, но не в виде же чёртовой ПТИЦЫ!

— Это был единственный способ, — пожимаю плечами. — Я не могла просто привести за собой человека. Знаешь, сколько фейри жаждут моей смерти? Всё связанное со мной находится под угрозой, и поэтому на людях тебе придётся держаться подальше от меня. И ради всего святого, прекрати постоянно орать!

Я не могла бросить Рейвен, особенно после того как она взглянула на меня большими щенячьими глазами, умоляя взять её с собой. Когда её нижняя губа задрожала, я вспомнила последний рецидив её матери. Она чуть было не умерла от передоза.

Рейвен нашла её лежащей без сознания, набрала 911, а затем меня. Тот образ до сих пор стоит у меня перед глазами. Свернувшаяся клубочком, дрожащая. С заплаканными глазами.

Я поклялась пойти на всё, лишь бы она никогда больше не испытала этого.

Поэтому когда я призналась ей, что собираюсь вернуться в мир фейри, и она начала умолять меня не бросать её… Я не могла с ней так поступить.

— Не могла бы сделать меня хотя бы вороной? — она качает головой. — Я же Рейвен! А ты превратила меня в СОВУ! С чего вдруг вообще?

— Сбавь громкость, — стараюсь скрыть улыбку и говорить строго. — Никто не знает, что ты здесь. Людям, побывавшим в землях фейри, запрещено возвращаться в свой мир — категорически. Так что если ты ещё хочешь вернуться к своей нормальной жизни, лучше говори тише.

Она открывает рот, чтобы ответить, но я опережаю её:

— Если только не хочешь вернуться домой прямо сейчас. Я не могу обещать, что здесь ты останешься в целости и сохранности — в нашем мире опасности подстерегают на каждом шагу. Поэтому одно слово, и я верну тебя назад.

Она тяжело и драматично выдыхает:

— Я не хочу домой.

— Даже если тебе придётся целыми днями оставаться птицей?

Она поджимает губы, надувшись, как ребёнок.

— Ладно, твоя взяла. Но серьёзно, почему мне нельзя сделать меня хотя бы вороном? Они клёвые.

Улыбаюсь, чувствуя, как в груди разливается тепло.

— Я выбрала сову, потому что она не будет ассоциироваться со мной. Вороны — птицы моего народа. Если они увидят тебя в виде ворона, то могут решить, что ты шпионишь для меня, и тут же станешь мишенью.

Рейвен бредёт к кровати. Её волосы взлетают, когда она падает спиной на покрывало.

— Может быть, как-нибудь потом я превращу тебя в ворону. Менять птиц, чтобы никто не заметил одну и ту же, — вполне себе неплохая идея. Но тебе придётся подождать хотя бы до первого испытания.

— Хорошо, — вздыхает она.

— Ты прощаешь меня за то, что я превратила тебя в сову? — перекатываюсь на кровати, чтобы оказаться лицом к ней.

— Ты хотя бы не бросила меня одну, — и вот опять этот взгляд. Обожание, которое ободряет и пугает меня одновременно.

— До тех пор, пока ты хочешь быть со мной рядом, я не оставлю тебя, — мне отчаянно нужны такие друзья, как она. — Если только… если только тебе не будет грозить неминуемая смерть. Это место… не для слабых. И если я одержу победу, тебе нельзя будет отправиться в Выжженные земли со мной.

— Почему? — шепчет она, поднимая свои тёмно-карие глаза. Наши лица всего в нескольких дюймах друг от друга. Я улыбаюсь, глядя в её добрые глаза. И долго не отвечаю. В мире людей она уже почти взрослая, но всё ещё очень юная. Невинная. Милая. Она заслуживает намного большего, чем то, чем одарила её жизнь.

— Помимо того, что это ад в мире фейри? Полный гнили и злых духов древних могущественных фейри? — я поднимаю глаза к потолку.

— Да, помимо этого.

— Потому что только одно живое существо может войти и выйти. Человек в облике совы не прокатит.

— Значит, если я последую за тобой, то никогда оттуда не выйду?

Медлю с ответом.

— Нет, выйдешь.

Её брови взлетают, выражая растерянность.

— Я не выйду, — поясняю ей. — Я не оставлю тебя там.

Она сглатывает. Выжженные земли — жуткое место, но когда-нибудь я всё равно там окажусь. Моё будущее в роли призрака стало неизбежным несколько лет назад. Так что, если выбор станет между ней и мной… Этой прекрасной девушкой, у которой ещё не было шанса на нормальную жизнь? Я бы выбрала её без колебаний.

— Но ты же вернёшься, да?

— Да, я вернусь.

— Так кто этот парень? — её голос внезапно становится громче, вновь полный жизни и энергии.

— Какой парень?

— Тот самый. Да ладно тебе. Тот, который вышел к тебе на балкон, весь дымящийся. Тот, который смотрел на тебя весь вечер.

— А, тот, который угрожал превратить мою жизнь в ад и намекал, что убьёт меня?

— Ага.

Уголки моих губ приподымаются в полуулыбке, но в ней нет искренности. Нет света, нет жизни. Это по-настоящему дерьмовый вопрос.

— Я слышала, как другие зовут его Рев. Такое рычащее имя, как рёв автомобиля. Спорим, он заводится с пол-оборота?

Я фыркаю, несвойственный мне смех рвётся из груди.