Мария – семнадцатилетняя девушка из Ленинграда, живущая со своей теткой в небольшой съемной квартире, расположенной на окраине города. Перед началом войны она работала в цирюльне: стригла, брила, мыла. Война для нее началась тогда, когда Маша, будучи не в силах оставаться в стороне, решила стать медсестрой…Сколько всего предстоит увидеть этой девушке, скольким людям помочь и скольких предателей встретить… Но главное – на войне она встретит и свою любовь – сурового майора, который поначалу казался ей больше похожим на фашиста, чем на русского солдата. Маше предстоит увидеть, как война калечит людей и коверкает судьбы, познакомиться с настоящими героями и внести свой, пусть и небольшой, вклад в Победу!Она научится не бояться смерти и станет участницей сражений. Но что ждет ее впереди? Сколько боли, потерь и разочарований предстоит перенести Маше? Как сложится ее жизнь после окончания войны, да и может ли война закончиться для тех, кто принимал непосредственное участие в боях… Ведь в нашей памяти навсегда останутся подвиги тех, кто в годы Великой Отечественной войны, не щадя своей жизни, сражался за свое будущее и будущее своих детей.
– Сударыня, – звучно взвизгнул главный мастер местной цирюльни, – скажите мне, по вашему мнению, за какие старания вам тут платят? – Господин этот имел два отличительных качества: крохотный рост и звонкий, режущий слух, голосок.
– Рувим Петрович, неужто поступили жалобы? – Как всегда, Машенька. Как всегда… Неужели так сложно хорошо выполнять свою работу?
Вопрос и придирки имели традиционный, риторический характер, предвещавший долгое ворчание на всех и вся. После чего, как правило, он удалялся наверх и до конца рабочего дня более не появлялся.
Машу взяли в ученики мастера совсем недавно, некоторых деталей она еще не знала, но уже успела отличиться положительными качествами. Эта хрупкая, милая девушка со светлыми ангельскими локонами, казалось, была неспособна обидеть и былинку, которую она и сама отчасти напоминала.
Девушка была в восторге от представившейся ей возможности; кроме того, работа для нее была крайне важна. Время было непростое, но, если подумать, простым оно не бывает никогда. Тетка, опекавшая девушку, никогда не переставала браниться и ворчать, поэтому работа представляла собой отличную возможность сбежать из дома на целый день.
Машенька жила в небольшой съемной квартирке на окраине города, недавно ей миновал семнадцатый год, и казалось, что мир непременно, несмотря ни на что, должен быть прекрасным. Юность замечала оттенки прекрасного практически во всех незначительных деталях этого серого, мокрого города.
Время летело неуловимо быстро, уже близился конец рабочего дня. Цирюльня опустела. Томимые скукой, мастера пытались заняться хоть чем-то.
– Маша, ты взяла зонт?
Девушка вздрогнула от неожиданно звонко заданного вопроса, беспощадно разорвавшего мертвую тишину.
– Сегодня будет дождь, – вплотную прижавшись лицом к стеклу, подметила одна из работниц.
Тем временем «пророчество» неизбежно начинало сбываться. Дождь начинался все сильнее. Он Застучал по тротуарам и крышам, как по клавишам огромного рояля. Через огромные окна было видно, как толпы людей спешат укрыться под навесами и козырьками, создали своими зонтами бесконечно разноцветный купол. Казалось, будь ты гораздо легче, непременно попытал бы счастье пробежать по его крыше.
В рабочем зале было тихо. Только нервные стрелки часов нарушали спокойствие. Кто-то шаркнул, кто-то постучался, а кто-то отворил дверь. Все трое, находившиеся в зале, вытянув шею, устремили свои взгляды в длинную темную переднюю комнату, где свет был зеленоватый, тусклый и какой-то водянистый, точно в подводной пещере. Никто не ожидал гостей перед самым закрытием, поэтому все приняли весьма расслабленное положение. Но теперь, соскочив со своих мест, выстроившись в шеренгу, они увидели старого, немощного, сгорбившегося старичка, медленно, но упорно, подобно улитке, продвигающегося к цели.
– Добрый вечер, – как можно милее и добродушнее поздоровалась Маша. В ответ не послышалось подобного пожелания. Старичок все так же невозмутимо продолжал свой путь.
– Он не очень-то хорошо слышит, судя по всему, – отметила одна из работниц. Тем временем, закончив свой путь, старичок уселся на выбранное им кресло. И чем-то они походили друг на друга – оба такие тощие и костлявые, что, кажется, сразу видны все суставы и сочленения, видно, где прикрепляются мышцы и сухожилия, а где – планки и шарниры.
– Он совсем как мертвый, – прошептала девушка.
– Маша, это он по твою душу, – разом заключили все коллеги. Подойдя к гостю, девушка поздоровалась еще раз, но уже громко и четко, с еле живой надеждой на то, что ее все-таки услышат. Старичок шевельнулся, повернув голову, подслеповато поморгал, вгляделся и расплылся в широчайшей беззубой улыбке.
Шел 1941 год. СССР совершил немыслимое: объединение близлежащих стран, поднятие социалистического строя, мощное развитие экономики, исключительно сильная внешняя политика – это все давало надежды, уверенность в завтрашнем дне. Ленинград – бывший Санкт-Петербург – стоял в свой привычной вековой красоте, с привычными ему дождями и туманами. Этот «русский Лондон», казалось, сможет перенести любые трудности, сохранив свою неизменную величавую сущность. Да, Ленинград был прекрасен в эти дни. Слегка покраснев, пожелтев, в полной боевой готовности в преддверии осенней поры, неприступно и гордо стояли деревья, будто бы часовые этого города.
Сквозняк пронес по коридорам теплый дух жареного теста – это тетушка жарила оладьи. Постепенно наступал рассвет чудесного воскресного утра. Город, еще окутанный тьмой, мирно нежился в постели.
Окончательно проснувшись, девушка направилась к верхним полкам огромного шкафа, чтобы достать свою домашнюю одежду. Поднявшись на небольшой табурет, Маша наткнулась на паутину. Невидимая нить коснулась ее лба и неслышно лопнула. Откуда-то сверху посыпалась пыль, покрывая плечи девушки.
– Сегодня будет большая уборка, – бойко заключила возмущенная таким беспорядком тетушка, – к тому же завтра приедут гости.
