Крайслер видел это. Вот только мог спутать с простым страхом солдат перед угнетателем, коим в их ситуации стал Крайслер — крушитель костей. Они ненавидели его за то, что над ними издевались его воспитанники, а Големы многие года кулаки разминали, чтобы испробовать Падальщиков на прочность. Теперь им предоставилась эта возможность, и каждый солдат бывших отрядов специального назначения, даже самый зеленый новобранец получил пару гематом за славу своих более опытных боевых товарищей. Все Падальщики стали изгоями в военном блоке, и нынешний их статус необходимо поддерживать всеми силами.
— Мы должны справиться с бытовыми проблемами сами без помощи предателей.
— Настолько их боишься? Поэтому приставил ко мне свою гниду Щербу? Чтобы я ненароком не услышал того, чего мне нельзя знать? — оскалился Крайслер.
Напряжение между нами росло. Крайслер продолжал щупать почву и вести расследование. Щерба доложил, что он пристально изучал записи с камер видеонаблюдения, но вовсе не того злополучного дня, когда Падальщики ворвались в штаб Генералитета. Крайслер пытался найти того, кто дал им коды доступа. Это был я. И Крайслер это знал, просто до сих пор не нашел доказательств. Но он уже знал, что ищет, а это означало, что вскоре он докопается до истины.
— Эти ублюдки воспользовались своим положением, обманули доверие Генерала и безжалостно его прикончили. Или ты это забыл?
Крайслер взглянул на меня, в его глазах сверкнули огоньки гнева.
— Не смей говорить со мной в таком тоне! — прошипел он. — Я больше всех вас верил в Генерала! И каждое его слово, каждый приказ поддерживал без капли сомнения!
Может, это и стало ошибкой Крайслера — он возложил свои надежды на того, кто больше не мог их оправдывать.
Мы нашли Крайслера сорок лет назад в Клуже, там же объединились, когда начался военный всполох и последние остатки боевой мощи разлетелись на куски — каждый был уверен в том, что его путь к спасению единственный верный. Исайя увидел тупоголового пса, которого можно было воспитать себе на верность и подчинение, и Крайслер отныне стал тенью Исайи. Даже более близкой, чем мы с Трухиной. Помню, как сильно нас это задело, но позже я осознал, что мы с Исайей тоже видим спасение по-разному.
— Пятнадцать процентов турелей вышли и строя, надо послать наверх инженеров, пусть посмотрят, можно ли их восстановить, — Крайслер продолжал докладывать.
И продолжал жать на педаль под названием «нам нужна поверхность».
Мы с Трухиной переглянулись. Это не осталось незамеченным Крайслером. Он уже давно осознал, что остался в меньшинстве, и его голос пусть хоть бьется в истерике, но все будет так, как решим я и Трухина.
Но сейчас я не могу играть ва-банк, у Крайслера есть подозрения относительного дня военного переворота, а потому не подписывал приказ о расстреле основного отряда Падальщиков. Приказ, который был мне нужен позарез.
— Ладно, разрешим инженерам выйти наверх. Но без Падальщиков. Сами разберутся, что к чему, — произнес я, чтобы выиграть долю доверия у Крайслера.
И пока он был доволен умасленной просьбой проверить турели, я зашел с другой стороны.
— Что с расследованием? Нашел подозреваемых?
Крайслер посмотрел на меня странным взглядом. Было там и недоверие, и подозрение, но еще надежда на то, что мы все еще товарищи, воюющие по одну сторону, как и все эти сорок лет.
— Не колются. Ни жители, ни солдаты. Но ключ-карту и коды дверей Падальщики могли получить только от того, кто имеет доступ в штаб. А это не Падальщики. Там обитают наши отряды: Големы и Назгулы. А значит, предатель из ваших, — буркнул Крайслер.
От удовольствия, что он испытал, обвиняя нас в недосмотре за своими детинами, у него даже мышцы на затылке задвигались, словно пританцовывая.
— Валяй. Мне неважно, на чьей кухне завелся таракан. Пусть даже на моей — все равно прихлопну, — сказала Трухина, смотря на Крайслера, не моргая.
— Я одного не пойму, как это влияет на казнь Падальщиков? Они все равно виновны, найдешь ты предателя или нет, — произнес я, искоса поглядывая на Крайслера.
Крайслер ответил вызывающим взглядом.
— Экономлю место в будущих отсеках для трупов.
С этими словами Полковник встал с наглым скрипом стула по-хозяйски, чтоб я не забывался и не смел садиться в кресло покойного Генерала, и удалился из штаба.
Я упал на спинку потрепанного компьютерного кресла, пружины уныло завыли в такт моим нервам.
— Он будет тянуть до последнего с Падальщиками, — прохрипела Трухина.
— Пусть тянет. Со временем все больше отсеков будут приходить в негодность, перенаселенность толкнет людей на крайние меры, начнется давка и борьба за кусок территории на базе. Крайслер сам начнет уничтожать лишних.
Я закрыл глаза и постарался представить грядущие времена. Несмотря на обилие смертей и крови, они не наводили ужас на меня. И тогда я задумался, а не стал ли я бездушным ублюдком?
— Помнишь Клуж? — внезапно спросил я тихо.
Трухина взглянула на меня своими узкими серыми глазами, над которыми нависли хмурые брови-ниточкой. Глупый вопрос. Разумеется, она помнит.
— Скажи мне, мы стали одними из них?
